В зал ввалился полыхающий багровым пламенем человек.
Тот, вчерашний? Которого она видела в Углеже?
— Прошу не расходиться. — В этот раз Магистру человеческие слова давались с трудом, к ним то и дело примешивалось характерный рысий «скрежет». — Нам надо определиться с судьбой еще одного стажера Школы Пограничья. Карателя Федора Оспина.
«Так это — все-таки Федор? — Саша уставилась на вновь прибывшего с ужасом. — И он каратель? А если Лаврентий Петрович прав, и Федька — моя пара? И потому он оказался со мной в Углеже в одном времени?..»
Хотя, нет, не в одном. На несколько дней раньше.
***
Порядок в зале восстановили, и довольно быстро.
Все присутствующие — кроме разве что Саши, но ее вовремя просветила Натали — не сомневались, что Магистр и Максимилиан справятся с любым стажером, пусть даже и раскаленным. Действительно, они усадили Федора, с поверхности которого то и дело срывались искры, в мягкое кресло, и оно не то что не загорелось — даже не задымилось! Неизвестно, предпринимал ли Федор попытки протестовать или нет, но внешне он был спокоен. Саша уже подумала было, что кураторы начнут свои замечательные демонстрации-представления, как раздался жуткий, нечеловеческий визг!
— Ну что, Магистр? — испускала отнюдь не ласкающие слух звуки яга Прасковья. А Саша вдруг заметила: Лаврентий исподтишка направляет на ягу перстень. От перстня исходили почти физически ощутимые флюиды, и в такт им загорались камешки на брошке-трилистнике яги. — Теперь-то ты никуда не денешься, тебе только один путь! Обратный!
— Да ну? — казалось, рысь спрашивал даже с интересом.
— Да-да, мы в лаборатории «Магии природы и человека» тебя уже заждались! Сашка-то, дурында этакая, наплевала на талант природной ведьмы и выбрала лабораторию пусть и милосердного, но воздаяния. Пускай пеняет сама на себя. И, поскольку в одну лабораторию может пойти только один стажер, то ее пару Федора Оспина мне придется брать на себя. И ты, — ткнула она корявым узловатым пальцем в сторону рыся, — просто обязан мне помочь!
— Ой ли? — Магистр был само спокойствие. — С какого это перепугу? Ты сомневаешься, справишься ли с карателем, а мне тебя поддерживать в гиблом начинании? Нет уж, милая Прасковьюшка! Мы с тобой, конечно, в конфронтациях, но твоей смерти я решительно не желаю.
И рысь по-гусарски подкрутил лапой усы — зал мало не обвалился от хохота.
Яга, увидев такое дело, так и зашипела:
— Посмотрим, кто загнется раньше! Тьфу!
— И тебе того же, Прасковьюшка! — Рысь подкрутил лапой усы с другой стороны.
Яга затравленно оглянулась на Лаврентия Петровича. Тот смотрел на нее зло. Очень зло.
Саша краем глаза заметила, что старец Миларет выставил обе ладони, как бы отгораживая людей от Лаврентия и Прасковьи.
«Щит!» — догадалась девушка.
А потом и увидела его — слабо-слабо мерцающий серебряно-черными и черно-золотыми искорками. То сгорали, достигая щита, флюиды злости, испускаемые политиканом и бабой-ягой.
А спустя недолгое время Федор определился с выбором и заявил в кураторы Лаврентия Петровича. От яги так и шибануло чем-то черным, беспросветным. И оно, не долетев до щита Миларета, зашипело-заискрилось! Но потом все-таки рассеялось. И странное дело: Саша, которую черный выброс даже не задел, видела, что это — не столько злость, сколько тоска. Интересно, по чему?
Впрочем, над феноменом черного выброса девушка раздумывала недолго. Лаврентий Петрович протянул руку в повелительном жесте, и Федор, сыпля искрами во все стороны, встал и направился к нему.
«А я-то думала, этот самый Лаврентий — просто политикан, — смотрела на шествие Саша. — А он, видишь, какой…»
Каким именно был Лаврентий Петрович, девушка определить так и не смогла: Натали, очаровательно улыбаясь, позвала в лабораторию.
Саша уже покидала актовый зал, когда вдруг почувствовала… грусть. Вместо карателя Федора Оспина в институте мог оказаться гениальный ученый Коля Звеновой. Но он не появился.
Глава 6, в которой Саша знакомится с лабораторией
В лабораторию «Гармонии и милосердного воздаяния» вела абсолютно непримечательная дверь. Пока они шествовали по институту практической магии и информации всей гурьбой — Магистр, Максимилиан, Миларет, Натали и она сама — Саша видела двери и помассивнее, и посолиднее. И не то, чтобы девушка рассчитывала на барокко-рококо или, наоборот, банковскую защиту. Нет, конечно! Но конкретно эта дверь выглядела очень странно. Она выделялась, выбивалась из общего интерьера, и можно сказать, дисгармонировала с ним. Потому что даже в чулан со швабрами, этот неизменный спутник любого офисного здания, вела обычная такая дверь. А тут, в лабораторию — подумать только! — «Гармонии и милосердного воздаяния» ведет нечто хлипкое, даже жалкое, из серых потрепанных жизнью досок…
