Спиной она чувствовала, как переживает за нее друг. Слышала и то, как прерывисто дышит Амвросий, будто ждет какой-то определенной реакции со стороны собак. Потом Саша прочитала, что русский черный терьер подпускает нарушителя близко-близко — с тем, чтобы вернее схватить! Но тогда девушка об этом не знала, ею двигало лишь восхищение перед огромными и, как ей казалось, великодушными и добрыми по отношению к человеку животными. Да и талисман куратора, предупредивший ее о смертельной опасности там, на Патриаршем мосту, не жег.
Талисман Сашу не обманул. Трое громадных псов спокойно дали девушке себя погладить. Если бы она догадалась оглянуться, то увидела бы, какой букет эмоций написан на лице монаха Амвросия: удивление, возмущение, даже гадливость… Но Саша на монаха не смотрела. Она гладила гигантов, говорила им, какие же они замечательные и чудесные. Девушка, не знавшая, как зовут псов, даже имена придумала, всем троим: Черныш, Конопуш и Снежный.
— М-да… — В Сашино общение с четвероногими вклинился голос Амвросия. — М-да… Получается, ты не ведьма.
— Я — магичка! — не оборачиваясь, бросила девушка. — А еще мы с Конопушем одной крови, — вспомнила она известную сказку. — Он и я.
— Дела… — продолжал сыпать междометиями Амвросий. — А братья тебя чуть было не убили! Если бы я не засомневался…
— Постой! — мигом отреагировал Коля. — Они тоже хотели убить Сашку?
И таким было это «они тоже», что девушка даже перестала гладить Снежного.
— Ого! — повернулась к парням она. — А кто еще?
— А про того амбала на мосту ты, выходит, уже позабыла? Экая у тебя короткая память, Саш!
— Я… — девушка покраснела. — Просто мое первое задание… В общем, эти каннибалы так меня удивили, что я действительно забыла о том, что на меня напали на мосту.
В ответ Коля не сразу нашел, что сказать. Во-первых, он не знал, что заданием девушки были именно людоеды. Во-вторых, о таких вещах, как нападение на мосту, забывать было ни в коем случае нельзя. И Сашке, окончившей Школу Пограничья, по идее, это должно было быть известно!
Звеновой уже собрался было напомнить девушке, что она непозволительно беспечна, когда заговорил Амвросий:
— А про людоедов ты мне все-все-все расскажешь, ведь…
— Стоп-стоп-стоп! — тут же отыскал нужные слова Коля. — Опять «людоеды»? Это те парни, которые окочурились в том кафе, что ли?
— Окочурились? — вздрогнула Саша.
Она ведь так и не посмотрела, что стало с каннибалами. Сформулировала свое отношение и высказала, как и велел, собственно, Магистр. А оно вон как вышло!
— Окочурились, Саш, окочурились. Можешь мне поверить.
— Ого! — Девушка с ужасом уставилась на друга.
На нее, с похожей эмоцией, — монах.
— Вот тебе и «ого»! — передразнил подругу Коля. — И сдается мне, друзья мои, нам пора обо всем спокойно поговорить. Найдем какую-нибудь забегаловку, закажем чаю…
Саша горячо поддержала идею друга: ей уже очень был нужен перерыв. Хоть совсем небольшой, но чтобы обязательно появилась возможность собраться с мыслями. Единственное, о чем она жалела, что придется расстаться с замечательными псами…
— Да, нам надо отсюда убираться, — уже сочувственно улыбнулся Саше монах. — Не приведи Господь, братья появятся. А так я им позвоню и попытаюсь все объяснить.
Саша душевно попрощалась с Конопушем, Чернышом и Снежным и направилась к кованой двери. На сердце было тяжело: как же собаки останутся одни?
Вслед девушке с непередаваемыми эмоциями на мордах смотрели трое громадных псов.
***
— Ничего, с ними есть, кому возиться. — Монах, прищурившись, изучал Сашу.
Трое сидели в кафешке неподалеку от потаенного церковного дворика. Тут было уютно и вкусно пахло заморской специей.
«Корица», — так, кажется, назвала ее девушка из Углежа, Карина. Подумать только, это было только вчера! А Саше казалось, что прошел как минимум месяц: столько произошло событий. Нападение на мосту, людоеды, приговор, повлекший за собой смерть, пусть и негодяев, ранение Кольки, излечение, погоня…
— Итак, ведьма!..
— Саша, — поправил монаха Коля. В серых глазах пограничника не было и намека на иронию. — Эту девушку зовут Саша. И она не обязана отдуваться за средневековые заморочки людей, возомнивших себя посредниками между людьми и Богом. Так понятно?
— Как-как ты сказал, Никoла?
— Николай, — уже куда более мягко поправил Звеновой. — Впрочем, это по сравнению с тем, как ты относишься к моей… — Парень буквально на секунду замялся… и продолжил говорить в жесткой манере: — По сравнению с тем, как ты относишься Сашке, абсолютно неважно. Меня можешь хоть горшком называть, но если с ее головы упадет хоть один волос!..
Саша в мужской разговор не вмешивалась. Если уж обычно ироничный Коля заговорил с такими интонациями, то, очевидно, у него были на то очень веские причины. Поэтому Саша молча слушала, как Звеновой называл вещи своими именами: Амвросий завел доверившихся ему людей в западню с тремя громадными барбосами. Правда, Сашка нашла с Конопушем, Чернышом и Снежным общий язык… Но дела это не меняло.
