И повернулась к Николаю, чтобы тот опроверг или подтвердил ее догадку. Но парень, сморенный сильнейшей усталостью, успел задремать. И тогда Саша наклонилась, чтобы рассмотреть лицо монаха с другого ракурса…
— Чего тебе, ведьма? — Амвросий открыл янтарно-желтые глаза.
Очарование и сходство с папой исчезли. Перед Сашей был… враг? Или просто крайне недружелюбно настроенный человек?
— Ничего, — сказала тогда Саша. — Скоро приедем.
— Без тебя знаю! — отрезал монах. — Буди вот лучше своего друга, ведь… Александра.
— Давай уже без ведьм, а? — сладко потянулся Коля. — Нас еще Сашкино жилище принять должно. Так что не в твоих интересах к ней ненависть испытывать.
«Принять? — Саша с любопытством уставилась на друга. — Жилище? Ты о чем?»
Но Коля не стал ничего пояснять: сама увидишь, мол!
Поезд, свистя и шипя, терял ход.
Трое умных псов поднялись и направились к выходу. Когда состав остановился, Черныш, Конопуш и Снежный сошли на полустанок так уверенно, как будто бывали здесь, и не раз. А потом еще и, повертев головами вправо-влево, синхронно развернулись к левому концу платформы: туда нам, мол.
Псы не ошиблись, до Сашиной улицы быстрее было добраться именно с левого конца полустанка.
***
— Я подозревал, что ты девица шустрая, Александра. — У дверей Сашиного дома сидел черно-белый рысь. — Но чтобы настолько!..
— Насколько? — Саша не знала, сердиться ей или радоваться.
Радоваться, что барбосы на Магистра отреагировали более чем спокойно. А то, признаться, Саша успела за рыся испугаться. Каким бы тот разумным и магическим ни был, псов-то было трое, и все немаленькие.
Но это его «шустрая»! Что, интересно, Магистр имел в виду?
— Не смотри на меня так, воспитанница, — фыркнул куратор, — я гипнозу не поддаюсь. Ладно, вижу, что не своевольничаешь. Что судьба заставила. Отодвинься-ка в сторонку, дай мне как следует рассмотреть твоих спутников.
На монахе, так и пожиравшего его глазами, Магистр взгляд надолго не задержал. А вот Колю разглядывал с любопытством какое-то время… Потом повернулся к воспитаннице:
— Ну, что стоишь столбом? Давай, проси дом.
— Что просить? О чем просить?
— Дом просить. Чтобы всех впустил. — Магистр был сама невинность. — Ты же только-только появилась в Углеже! Твой дом еще во власти Бездны. Это, с одной стороны, хорошо…
— А с другой?
— А с другой… — Рысь внезапно ощерился. Но потом продолжил говорить, как ни в чем ни бывало: — С другой, не понравится твоему дому человек по имени Амвросий, и он его не впустит внутрь. Николая Звенового это тоже касается. И собак.
— Но откуда?.. — Сердце Саши болезненно сжалось: неужели она не сможет пригласить к себе друзей? Она же обещала им приют! Тем не менее девушка постаралась ничем не выдать страх, спросила как можно беззаботнее: — Откуда ты знаешь имена моих спутников, Магистр?
На вопрос премудрый рысь не ответил. Проникновенно так посмотрел воспитаннице в глаза:
— Проси, Сашка! И проси искренне. Можно про себя, а то знаю я вас, юных девиц! Засмущаетесь и все испортите.
Насчет смущения рысь оказался абсолютно прав. Чувствуя себя последней дурой, Саша мысленно обратилась к дому: пусти! Пусти, пожалуйста, нас всех переночевать. Черныш был ранен, а остальные псы… сами выбрали меня. И Амвросию некуда податься, его выгнали братья. Николай тоже сказал, что ему негде жить. Ты уж пойми, дом. Пусти нас, пожалуйста…
Так просила Саша, сама стесняясь того, что делает. Дверь, как была, так и оставалась запертой. И тогда Саша испугалась: что же это получается? Кольке, Амвросию, Чернышу, Конопушу и Снежному придется ночевать на улице? Но еще вчера здесь разгуливал Оспин!
Саша, вздрогнув от одной мысли о бывшем однокласснике, оглядела улицу… И увидела приближающуюся знакомую огненную фигуру! В густых-густых, бархатных синих сумерках брызгающий искрами Федор Оспин выглядел эпично и даже красиво — если бы девушка смогла отстраненно оценить картину «Огненный каратель на вечерней заснеженной улочке мирного Углежа». И только Магистр стоял между доверившимися ей спутниками и безжалостным существом, порожденным темными энергиями Бездны.
— Проси лучше, Сашка! Только в доме вы будете в безопасности! — Глаза рыся горели диким зеленым огнем.
В них, казалось, переливалась всполохами сама Бездна.
— Кто ты? — не смогла не спросить Саша.
— Сейчас не время задавать дурацкие вопросы! — аж зашипел рысь. — Давай, проси дом впустить вас всех. Иначе!..
Что будет иначе, Саша даже боялась себе представить. Каким бы здоровым ни выглядел Черныш, ему просто необходимо было отдохнуть. И Коля совсем недавно перенес тяжелейшее ранение! Если бы не Амвросий, он бы умер! А Конопуш и Снежный тоже преданные до последнего вздоха псы. Им некуда идти, а на улице каратель. Дом, милый, милый дом! Моя крепость! Пожалуйста, отвори двери! Пусти нас! Заклинаю тебя — моими мамой и папой. Заклинаю самой Бездной — лиричной и спокойной. Я помню ее всполохи во время инициации, они ласкали мне душу, дарили ее светом и тишиной. Ради нее, пусти! Пожалуйста…
