— Рассуждать на подобные темы настолько бессердечно? — В Звеновом говорил ученый, как всегда бывало на уроках в Школе, когда парень нащупывал нить решения задачи. — Брось, Сашка! Если и мы начнем жевать сопли, то никогда не вычислим тех, кто как воронье кружит над этими горе-мамашками. Так ты готова к результативным действиям, боец?
Саша промедлив какой-то миг, кивнула: готова!
А над «горе», по выражению Звенового, «мамашками» она подумает тоже. А заодно над тем, как такое вообще может быть.
— Вот и хорошо, — улыбнулся ученый. Повернулся к монаху: — Амвросий, мне нужен твой смартфон со списком выписывающихся горе-мамашек, листы чистой бумаги и минут десять-пятнадцать.
— И что будет потом? — Монах с любопытством и одновременно недоверием смотрел на товарища.
— Назову наиболее вероятных отказниц, — как данность произнес Николай. — Не беспокойся. — Губы ученого все-таки дрогнули в кривой усмешке. — Вероятность будет равна почти ста процентам.
С этими словами Звеновой буквально выхватил гаджет из рук инока. Тот, выразительно поведя бровями, склонился к тумбочке и достал кипу листков. Чистыми они были только с одной стороны, на другой было что-то напечатано.
— Держи, и ни в чем себе не отказывай, о светило науки! — Амвросий с поклоном отдал бумагу.
Звеновой сарказма даже не заметил. Не глядя на товарищей, сел он за письменный стол и отрешился от всего, кроме вычислений. Саша то и дело подходила посмотреть. Из-под ручки друга выползали не только формулы, но и топологические фигуры…
Не прошло и четверти часа, как Николай оторвался от математики и посмотрел на товарищей. Взгляд его был чистым как у младенца:
— Вот эти две, почти с равной вероятностью. Сегодня вечером, в семнадцать сорок пять откажутся от детей.
Глава 17, в которой Саша выполняет второе задание
— И что, вот так вот сразу? — Монах не верил своим ушам. — Ты дал ответ?
— А как тебе надо? — Звеновой моргнул — безмятежность исчезла из глаз. — Да что с тобой, старина? На тебе лица нет!
На Амвросии не просто не было лица. Саша смотрела на побледневшее лицо брата: обида, гнев, сожаление… Эмоции быстро меняли одна другую.
— Был бы ты с нами раньше… — Наконец зашевелились бескровные губы. — Четверых младенцев могли бы спасти.
В ответ Николай вздохнул. Неуклюже хлопнул монаха по плечу: прошлого не воротишь.
— Так давайте не будем терять время! — Саша, наоборот, преисполнилась энтузиазма. — Нам еще адреса этих… молодых мамочек надо выяснить. Засаду устроить.
— Точно! — Амвросий пришел в себя. — Но не забывай, сестренка, это Москва, а не Пограничье. Отказницы наверняка не живут в одном районе. Хотя… Они как-никак товарки по несчастью. Может, в один приют детишек понесут.
Амвросий, выхватив из рук у Николая смартфон, принялся свирепо открывать приложения и пролистывать, пролистывать, пролистывать… Впрочем, очень скоро монах отказался от идеи поиска детского приюта: нет подходящих, мол. Увы.
— И что делать будем? — Звеновой неуверенно потянулся к неисписанному еще листу бумаги. Как уже правильно сказал Амвросий, Москва — не Пограничье. Поиски нужных адресов могли затянуться.
Но инок покачал головой: погоди, мол, со своей математикой! Ищу другие зацепки.
— Ага, нашел! — Спустя недолгое время глаза Амвросия сверкнули радостью. — Нам повезло, они соседки. Обе выписываются из роддома № 27 в полдень, уже через несколько минут. Обе не замужем…
— И почему я не удивлен?
— Не мешай, о светило науки! Обеим по семнадцать, значит, ничего не соображают. Сашка, не смотри на меня так, прошу тебя! Я пусть и не старый, но поживший инок, понимаю, о чем говорю… Итак, вот наши дурочки. Обе живут на Коптевском бульваре. А вот куда они понесут детишек, хотелось бы мне знать? Обратно в роддом подбросят, на крылечко? Или, помнится мне, церквушка там стояла прямо на бульваре деревянная… Никoла, а это ты вычислить не сможешь? А то девица, к странице которой я подключился, чтобы подробности узнать, вышла в оффлайн. Подсоби, а?
И был момент, когда Саша подумала: конечно, Колька поможет! Если уж он из двадцати запросто выбрал двоих, то тут, поди, совсем все просто окажется.
Но девушка ошиблась. Чем дольше парень изучал смартфон, тем мрачнее становилось его лицо.
— Тут все сложно, — наконец со вздохом произнес он. — Но не вешай носа, старина! Сдается мне, мы можем смело устраивать засаду на бульваре. Там и до церкви, и до роддома рукой подать. Со стопроцентной точностью утверждать не могу, слишком многое попутно доказать придется, не один день на это затратить, а у нас времени в обрез. Но мое чутье ученого просто вопиет. Назовем это «гипотезой Звенового», сегодня же вечером и проверим!
— Договорились! — загорелись глаза монаха.
Он так воодушевился предстоящей операцией, что совсем забыл о том, где они находятся, и что за дверью надо следить. О чем ему и напомнили: дверь распахнулась, на пороге появился… нет, не охранник. Высокий, невероятно мрачный незнакомец.
…Или, все-таки, знакомый?
— Здравствуйте, Кондратий Марфович, — глухим, не своим голосом произнес Звеновой.
