– А знаешь, – продолжил Гуамоко, словно его только что осенило, – раз уж они так полюбили эти камни, почему бы не использовать их здесь, во дворце? Вмонтировать их прямо в стены, в пол, в потолок. Создать здесь, в сердце твоей власти, мощнейший узел силы! Я повторюсь, когда камней много, очень много, их точное расположение уже не так критично для создания общего поля. Главное – концентрация.
Урфин с жадностью ухватился за эту мысль. Дворец – его крепость, его центр силы, усиленный Камнями Эха!
– Отличная идея, Гуамоко! Ты, как всегда, мудр! Распоряжусь немедленно! Каменщикам и Мигунам найдется работа. Спасибо тебе, филин!
Он посмотрел на птицу с непривычной теплотой.
– Ты... ты столько сделал для меня. Направил к Виллине, помог понять истинную ценность камней, открыл глаза на… на многое. Я никогда этого не забуду. Что я могу сделать для тебя в ответ? Проси чего хочешь!
Гуамоколатокинт на мгновение замер, склонив голову набок. Его желтые глаза в полумраке зала блеснули мертвенным светом. Он словно взвешивал что-то на невидимых весах.
– Благодарность правителя – лучшая награда для верного советника, – проскрипел он с неожиданной почтительностью. – Но раз ты спрашиваешь… есть одна вещь. Знания, которыми я делюсь с тобой, не возникли из ниоткуда. Они – плод долгих веков наблюдений, размышлений, потерь… Нашему птичьему народу, тем, кто несет бремя древней мудрости, они дались нелегко. И мы бы хотели… приумножить их. Сохранить то, что еще можно сохранить в этом мире, прежде чем… – он осекся. – Прежде чем оно исчезнет.
– Что ты имеешь в виду? – насторожился Урфин.
– Я имею в виду, – спокойно продолжал филин, – что в твоей Империи есть множество источников знаний. Древние библиотеки, которые пылятся без дела. Старики, помнящие легенды. Мудрецы, постигшие тайны природы. Мастера, владеющие секретами ремесел. Мы бы хотели изучить все это. Систематизировать. Собрать воедино.
– Изучить? Зачем тебе, филину, все это?
– Знание – самоцель, Урфин. И оно – сила. Сила, которая может служить тебе, великому правителю. Представь: полный свод знаний Волшебной страны, собранный и проанализированный мудрейшими из филинов! Это укрепит твою власть больше, чем сотня армий. Ты бы мог… распорядиться? Создать специальный отряд… ну, скажем… «Филины-исследователи, помощники Великого Волшебника Урфина Джюса»? Мы не будем обременять твою казну. Нам нужно лишь твое дозволение, твой указ, чтобы никто не чинил нам препятствий. Чтобы двери библиотек были открыты, чтобы мудрецы и мастера говорили с нами уважительно. Остальное мы сделаем сами.
Новоявленный Император слушал, и идея ему нравилась. «Помощники Великого Волшебника» – звучало лестно. Сбор знаний – дело полезное и не требующее от него никаких усилий. К тому же, это был способ отблагодарить филина, не тратя золота или изумрудов. Он коротко кивнул.
– Будь по-твоему. Это разумное предложение.
Он щелкнул пальцами, и в дверях тут же появился придворный писарь с пером и свитком.
– Записать указ! – распорядился Урфин. – Повелеваю создать особый отряд «Филины-исследователи» под моим личным покровительством. Цель отряда – сбор и систематизация всех знаний Волшебной страны. Всем жителям Империи оказывать им всяческое содействие. Подпись: Урфин Первый, Правитель Волшебной страны. Разместить на дворцовой площади немедленно!
Писарь, торопливо скрипя пером, удалился. Гуамоколатокинт медленно склонил голову в учтивом поклоне.
– Благодарю тебя, повелитель, – тихо проговорил он. – Твоя мудрость не знает границ.
С этими словами он бесшумно вылетел в открытое окно, растворившись в сгущающихся сумерках. Урфин Джюс, довольный собой и своим великодушием, вернулся к изучению черной книги. А по всей Волшебной стране, от Желтой до Фиолетовой, невидимые нити паутины, сотканной из Камней Эха и человеческого страха, становились все крепче, ожидая своего часа. И далеко-далеко, в чужом мире, маленькая отважная ворона продолжала свой отчаянный поиск.
Работа во дворце кипела. По приказу Урфина Джюса лучшие каменщики Изумрудного города и вызванные из Фиолетовой страны мастера-Мигуны трудились не покладая рук. Невзрачные сероватые Камни Эха, тщательно отшлифованные самим Урфином, теперь украшали стены, полы и даже потолки дворцовых залов. Их вмуровывали в панели из резного дерева, ими обрамляли дверные проемы и окна, ими выкладывали замысловатые узоры на паркете.
Тусклый, мертвенный блеск камней странно контрастировал с ярким сиянием изумрудов. Но Камней Эха было так много, что они постепенно вытесняли драгоценные зеленые самоцветы, придавая интерьерам дворца новый, холодный и какой-то тревожный вид. Казалось, сами стены начали впитывать не свет, а сумрак, а воздух стал плотнее, словно насыщенный невидимым напряжением. По подсчетам придворного казначея, количество серых камней в отделке дворца уже вдвое превышало число знаменитых изумрудов.