Ворона на диване отчаянно закаркала, захлопала крыльями, тыкая клювом в рисунок, словно пытаясь подтвердить их худшие опасения.
– Кагги-Карр! Кагги-Карр! – только и могла разобрать Элли имя, которое птица твердила снова и снова.
– Да понимаю я, что это твое имя! – в отчаянии воскликнула девочка. – Но что случилось? Что с ними? Скажи же! Объясни!
Ворона закаркала еще громче, еще отчаяннее, и вдруг… сквозь хриплое карканье прорвалось слово:
– Бе… да!
Элли, Чарли и даже Тотошка замерли.
– Ох, бедняжка, – сказал Чарли, наклоняясь к птице. – Ты так измучена. Хочешь пить? Или есть? Мы не понимаем тебя, но хотим помочь. Что там у вас стряслось?
– Страх… – выдавила из себя ворона, тряся головой. – Ужас… на всех… Ур… фин… Джюс… власть…
– Что происходит? – удивилась Элли.
– Мудрый… Спаситель! – карканье мешалось со словами. – Но… страх был! Ужас! Он… потребовал… страну! Все согласились… почти… Ждем тебя! Элли! Спаси!
И тут словно прорвало плотину. Слова полились из клюва вороны быстрым, сбивчивым потоком. Она тараторила, боясь не успеть, боясь, что этот чудесный, необъяснимый дар речи снова исчезнет. Она рассказала все: о тени страха, окутавшей страну, о бессилии волшебниц, об ультиматуме Урфина, о голосовании на совете, о рисунке Страшилы как последней надежде…
– Тот человек, Урфин Джюс, стал правителем? И все согласились? – Элли не верила своим ушам. – Но почему? А если он наслал этот страх…
– Никто не знает! – перебила Кагги-Карр. – Он говорит, что спасет… Все верят… Страшила – советник… Но он боится! Все боятся! Тьма… она рядом… чувствуется… Элли, ты должна вернуться! Только ты нам поможешь!
Элли слушала, широко раскрыв глаза, не веря своим ушам. Урфин – спаситель? Страшила – его советник? И при этом – всеобщий страх, который чувствует даже ворона? Что-то здесь было ужасно неправильно.
– Но как… как это возможно? – прошептала она. – Как ворона может говорить? Здесь же нет волшебства…
– Гав!… Го-во… Рит! – вдруг отчетливо пролаял Тотошка, подпрыгивая на диване и тыча мокрым носом в Элли.
– И ты тоже?! – воскликнул Чарли, изумленно глядя на таксу. – Мачты и паруса! Что за чертовщина здесь творится?
И в этот момент воздух вокруг дивана заискрился, засветился мягким розовым светом. Свечение становилось все ярче, окутывая их плотным, теплым коконом. Предметы в комнате подернулись дымкой, звуки затихли… Кагги-Карр испуганно забилась на спинке дивана, Чарли инстинктивно схватил Элли за руку, Тотошка заскулил, прижимаясь к хозяевам… А потом – вспышка! И полная тишина. Диван стоял посреди комнаты опустевший.
Они очутились посреди огромного зала, сверкающего изумрудами и… странными серыми камнями, вмурованными в стены и пол. Ничего не понимающие, оглушенные внезапным перемещением, Элли, Чарли, Тотошка и Кагги-Карр озирались по сторонам. Это был тронный зал Изумрудного дворца, но какой-то другой – холодный, напряженный, несмотря на блеск камней.
А навстречу им уже спешил… Страшила! Он выглядел взволнованным и радостным одновременно, хотя в его нарисованных глазах мелькала тень прежней тревоги.
– Элли! Дорогая Элли! Ты здесь! И твои друзья! И Кагги-Карр! Как я рад! Как мы все рады!
Он подбежал к Элли, неловко обнял ее своими мягкими руками, пожал руку ошеломленному моряку, потрепал по голове Тотошку, который снова пытался что-то пролаять, похожее на слова. Такса явно училась говорить в первый раз в жизни.
– Прости, прости меня, милая Элли, Фея Убивающего Домика, – быстро тараторил Страшила, словно боясь, что его перебьют, – что я подверг тебя опасности! Подумать только, тебе бы предстоял такой долгий и сложный путь через горы, через пещеры страны подземных рудокопов, где бродят ужасные Шестилапые, а потом через лес с саблезубыми тиграми! Хорошо, что наш новый правитель, Урфин Мудрый, предусмотрел это! Как только я признался ему, что послал за тобой Кагги-Карр… он… он, конечно, сначала очень рассердился, но потом использовал свою великую силу и перенес тебя с друзьями сюда, в одно мгновение! Он сказал, что нельзя было позволять такой маленькой девочке отправляться в такое долгое и опасное путешествие… Но теперь все хорошо! Ты здесь! Мы спасены! И Урфин ждет тебя, он хочет поговорить! Он теперь такой… хороший! Ты сама увидишь!
Страшила говорил быстро, его глаза бегали, а руки размахивали тростью. Элли смотрела на него, слушала его сбивчивую речь, видела странные серые камни вокруг и чувствовала, как холодок сомнения снова пробегает по спине, несмотря на радость встречи. Что-то в этом «спасении», в этом мгновенном перемещении, в этой показной заботе «мудрого» Урфина было фальшивым и зловещим.