Когда работа была закончена, Урфин, сверяясь со схемой из фолианта, начал раскладывать отшлифованные Камни Эха на полу мастерской. Он выложил ими сложный узор, центром которого стал его рабочий верстак. Последний камень лег на свое место, и Урфин почувствовал… странное напряжение в воздухе. Тишина в мастерской стала гуще, плотнее, словно наполнилась незримым ожиданием.
– Поле создано, – удовлетворенно кивнул Гуамоколатокинт. – Теперь опробуй его силу. Сосредоточься, Урфин. Пожелай чего-нибудь… простого.
Урфин зажмурился, сосредоточившись. Он представил себе кочан капусты, лежавший в углу, – последнюю снедь, принесенную филином. Он представил, как кочан взлетает… и мысленно толкнул его вверх.
Раздался глухой стук. Урфин открыл глаза. Кочан капусты подпрыгнул на полметра от пола и снова упал.
– Получилось! – выдохнул Урфин, чувствуя пьянящее чувство восторга.
– Слабо, – прокомментировал филин. – Но для начала неплохо. Попробуй что-нибудь посложнее.
Урфин выглянул в окно. Во дворе росло молодое деревце – тонкая рябина, которую он когда-то посадил. Он снова сосредоточился, собирая всю свою волю, все свое желание подчинять и разрушать. Он представил, как ствол рябины ломается… как трещит под невидимым давлением…
За окном раздался сухой треск. Урфин бросился к окну. Рябинка была сломана пополам, ее верхушка с еще зелеными листьями беспомощно повисла, касаясь земли.
– Видишь! – торжествующе закричал Урфин, поворачиваясь к филину. – Видишь, на что я способен!
Он снова и снова пробовал свою новую силу. Усилием воли поднял в воздух тяжелый молоток и заставил его пролететь через всю мастерскую, ударившись о стену. Он заставил скрипеть и гнуться железный засов на двери, хотя и не смог его сломать. Он чувствовал, как Камни Эха вокруг него гудят, резонируют с его мыслями, многократно усиливая их и направляя вовне. Это было упоительное чувство власти, почти божественное!
– Довольно, – прервал его Гуамоколатокинт, когда столяр, тяжело дыша, опустился на табурет. – Ты убедился, что поле действует. Ты можешь влиять на предметы на расстоянии. Но это – лишь малая толика того, на что способны Камни Эха в сочетании с истинным знанием.
– Истинным знанием? – Урфин жадно посмотрел на черную книгу. – Что еще они могут?
– Многое, Урфин. Очень многое. Например… заглянуть сквозь завесу времени.
– Это как? – недоверчиво переспросил столяр. – В прошлое?
– Или в будущее, – загадочно проговорил филин. – Время – не такая уж прочная преграда для тех, кто умеет направлять свою волю. Камни Эха могут усилить твой разум настолько, что ты сможешь пробить брешь в потоке эфира и увидеть… то, что было. Или то, что будет.
Урфина охватил трепет. В прошлое! Он всегда, с самого детства, слышал легенды о великом волшебнике Гуррикапе – гиганте, что пришел в эти земли из неведомых краев и в одиночку создал всю Волшебную страну, отгородив ее от остального мира непроходимыми горами и пустыней. Увидеть его! Увидеть своими глазами акт творения!
– Я хочу… я хочу увидеть Гуррикапа! – выдохнул Урфин. – В тот миг, когда он создавал этот мир!
Гуамоко медленно покачал головой.
– Это слишком опасно, Урфин. Заглядывать так далеко… видеть силы такого масштаба… Твой разум, пусть и усиленный, может не выдержать. Это все равно что пытаться смотреть на солнце без закопченного стекла.
– Я выдержу! – упрямо заявил Джюс, уже охваченный новой, безумной идеей. – Я хочу видеть! Научи меня, филин!
– Как знаешь, – вздохнул Гуамоколатокинт. – Но я тебя предупредил. Сядь в центр поля. Закрой глаза. Не думай о Гуррикапе как о человеке, о гиганте из легенд. Думай о самой силе творения, о первозданном усилии, что воздвигло эти горы… Представь его… и пожелай увидеть…
Урфин Джюс сел на пол посреди круга из Камней Эха. Он закрыл глаза и попытался последовать совету филина. Он гнал прочь образ бородатого великана из детских сказок. Он пытался представить саму мощь, саму волю, способную двигать горы, высушивать моря… Камни вокруг него завибрировали сильнее, воздух загудел, наливаясь странной энергией. Голова Урфина закружилась, перед закрытыми глазами замелькали цветные пятна…
Он напряг всю свою волю, всю силу своего нового разума, направляя ее в прошлое, в легендарное время творения… И вдруг… он увидел.
Но это был не волшебник Гуррикап. Это было… что-то иное. Нечто невообразимое, чудовищное, не имеющее четких очертаний. Существо размером с гору, клубящееся, как грозовая туча, состоящее из переплетения огромных, слизистых щупалец на голове, мощных лап с изогнутыми когтями и гигантских перепончатых крыльев, которые простирались, казалось, до самых звезд. Оно не стояло на земле – оно вырастало из нее, и горы вокруг были лишь складками его нечестивой плоти. Оно издавало низкий, гудящий звук, который ощущался не ушами, а всем телом, проникая до самых костей и вызывая первобытный, леденящий ужас.