На мамины вопросы я так и не ответила. Не зачем ей знать, кто был моим первым мужчиной. Я боялась за Женю. Не хотела подставлять его. Мне было страшно за него. Действительно страшно. Мой страх был настолько сильный, что у меня даже начало крутить живот. И даже немного подташнивало. Но даже под пытками я бы не выдала своего любимого.
Если эти психопаты добрались до меня… То доберутся и до Жени. Стоит только вспомнить, как они легко проникли в квартиру. Как легко меня похитили… А сколько они преследовали меня?! Я уже не сомневалась, что это были именно они. Но как долго они оставались незаметными?! Даже Герман не смог отыскать их… Сомневаюсь, что что-то изменилось.
Меня осмотрели с ног до голову. Заглянули в каждое отверстие. Под конец процедур я чувствовало эмоциональное онемение. Мне стало на все плевать. Так было легко. Возможно, я просто притворялась, что мне плевать. Но такое унижение было легче пережить.
После меня одели в белое платье. Спасибо, что хотя бы трусы дали. Затем привели в большую столовую. И только тогда я осознала масштабы. Белое. Столько белого цвета. Стены. Пол. Мебель. И люди – все облачены в белое. Но не это меня смутило (хотя от такого обилия светлого можно было сойти с ума). Сколько здесь было молодежи.
Помещение было разделено на три части. Условно. Три длинных стола занимали большую часть столовой. Справа стоял стол, который занимали только парни, одетые в белые штаны и рубашки. Посередине сидели те, кто, кажется, были парой. Парни крепко держали за руки своих спутниц, облаченных в подобные наряды, что и мой. Самый крайний правый стол занимали девушки.
– Это трапезная для молодых, – начала объяснять мама. Но мне было интересно совершенно другое. Для чего я здесь? Как мне выбраться отсюда? И все же я молчала. Да пощечина многому меня научила. Больше я лишний раз не дергаюсь. – Для тех, кто еще не обрел пару. И для тех, кто уже создали ячейку.
Для меня ее слова – сплошной бред. Какие пары? Какие ячейки? Я просто хотела домой. Я была даже готова уйти голодная. Лишь бы попасть домой. В объятья Жени. Лишь бы еще раз увидеть брата…
Но я же послушная овечка. Я же слушаюсь. Так что просто киваю.
– Сначала ты поешь, а потом мы поговорим.
Мама усадила меня за стол, где сидели только девушки. Но когда мы проходили мимо, я заметила, как один парень пристально смотрел на меня. На его лице были свежие шрамы. Будто кто-то намеренно бил его. Жуть какая. От его взгляда мне стало не по себе. Стало еще страшнее. Боже, куда же я попала?!
Должна признать, что еда здесь была вкусной. Или же я просто была невероятно голодна. Но легкий куриный суп показался мне просто божественной едой. Но насладиться мне не дали. Мама стояла над душой и постоянно указывала на часы, будто намекая, чтобы я поторопилась. Очень мило.
Потом мама вновь повела меня куда-то. Только в этот раз мы шли без папы. Меня вновь привели в ту комнату, где я очнулась. Только теперь здесь все убрали: пахло чистотой и свежестью. Ну, спасибо.
Мы сели на постель, мама взяла меня за руку. И я едва сдержалась, чтобы не вырвать у нее свою ладонь. Ладно. Хорошо. Потерпим. Самое главное – узнать правду и выбраться отсюда.
– Теперь ты попала в лучший мир. Где нет зла. Где нет ярости. Где нет греха, – заговорила мама. – Наша община не имеет названия, потому что мы просто люди. Просто счастливые люди, которые, наконец-то, нашли свое место в этом мире. Мы носим белое – символ чистоты. Мы все чисты. Наши мысли, наши души… Нет грязи. Понимаешь?
Я кивнула. Понимаю. Пазл стал складываться. Теперь я понимала, куда я попала. По телу пробежала нервная дрожь. Вот черт. Как же страшно. Но самое главное – не показывать свой страх. Это может разозлить мать. Но как же они с отцом умудрились вляпаться в такое, а?! И зачем втянули меня в эту гадость? Нет, я была убеждена, что мама ошиблась. Люди, которые преследуют, похищают не могут быть святыми. А у мамы чуть ли нимб не сиял над головой.
Отвратительно.
– И тебе повезло. Тебя выбрали.
Я нахмурилась. Теперь мне все больше пугал этот разговор. Чувствовала, что ничем хорошим это не закончится. Но все равно молчала. Боялась что-то спросить. Мало ли… я не знаю правил их «идеального» мира. И не хочу знать…
– Скоро ты станешь женой.
Удар.
Удар.
Удар.
Что так громко стучит? Меня бьют? Прямо по голове?
Нет. Это всего лишь мое сердце, которое вот-вот вырвется из груди.
– Что? – вопрос сорвался с моих губ, прежде чем я успела обдумать его. Поздно. Но мама не стала злиться. Она улыбнулась и погладила меня по щеке.
– В нашей общине истинные устои и традиции. Испокон веков мужчины выбирали себе спутниц. Тебе повезло, что тебя выбрали… – но вдруг мама печально опустила голову. – Жаль, что достанешься своему мужу не чистой. Но в этом вины твоей нет. Мужчина взял тебя. Ты просто была лишена выбора. Так и должно быть. Поэтому вся вина на Кирилле. Он уже понес свое наказание…
Мама вновь погладила меня по щеке, и я едва сдержалась, чтобы не дернуться в сторону. На глаза навернулись слезы. Казалось, будто только что меня приговорили к смертной казни.
