– Ладно! – сказал комиссар, тяжело поднимаясь из-за стола. – Не знаю, как ты, а я, лично, успел здорово проголодаться. – Так что мы сейчас пойдём к тебе, тем более, у меня для Марты и Алекса имеются подарки. А потом продолжим наш разговор, ибо, дорогой мой мальчик, положение наше куда более серьёзное, нежели ты себе это представляешь. Тут не только твоя, но и моя карьера висит, что называется, на волоске! Да и не только карьера! Благополучие всей нашей цивилизации под угрозой! Ну, что ты на меня так смотришь? Думаешь, я преувеличиваю?
Сначала, пока лес был довольно разреженным, мы с Уигуин старались держаться рядом, но стоило деревьям немного теснее сомкнуться, как порядок нашего передвижения коренным образом изменился. Теперь я с оружием древних наперевес шествовала впереди, а Уигуин, опираясь на неизменное своё копьё с пропитанным ядом наконечником, следовала за мной на расстоянии нескольких метров. Так уж у нас повелось в многочисленных совместных вылазках…
У всех крыс неплохо развиты слух и обоняние, а крысы-лекарки и вообще в этом отношении уникумы, но вот хорошим зрением ни одна крыса похвастаться, увы, не может (тем более, что зрение у всех их, ко всему прочему, ещё и ночное, чёрно-белое). Так что я была для Уигуин, не дополнительной даже, основной парой глаз, она же для меня – носом и ушами. И это срабатывало, по крайней мере, до сегодняшнего дня ни один из лесных монстров так и не смог застать нас врасплох.
Вот и сейчас, не успели мы пройти по этой чащобе и нескольких сот метров, как Уигуин тревожно просвистела мне в спину:
– Опасность есть впереди и слева чуть!
– Кто именно? – не оборачиваясь, прошептала я, одновременно с этим поворачивая влево оружейный ствол. – Что за тварь?
– На ваш язык тварь называться непонятно совсем: енот-полоскун, – немного помолчав, пояснила Уигуин. – Но чаще вы его просто енот-крысятник называть. Мы тварь эта называть иначе совсем, с охотой на человек название наше связано есть.
– Понятно, – пробормотала я, постепенно успокаиваясь.
Водилась в лесу такая, хоть и не из самых опасных, но довольно мерзкая гадина, которая и на крыс охотилась, да и на человека могла внезапно наброситься. Вообще-то, люди редко по собственной воле по лесу бродят, охотники, разве что, контрабандисты и прочие искатели приключений на свою задницу. Эти «искатели», между прочим, не в последнюю очередь в лес стремятся из-за надежды встретить и завалить именно енота-крысятника. Точнее, самку крысятника, ибо от самцов мало проку.
Но крысятники иногда и возле дорог засады устраивают, да и сами к резервациям или посёлкам почти вплотную подбираются, в травяных зарослях прячась и добычу терпеливо выжидая. И часто не без успеха…
– Сколько тут этих тварей? – всё так же, не оборачиваясь, поинтересовалась я. – Одна?
– По запах определить точный возможность нет, – почти виновато просвистела в ответ лекарка. – Один взрослый самка… это самый большой вероятность есть… но, может, ещё небольших несколько быть…
– Понятно! – пробормотала я, чуть сбавляя ход и внимательно всматриваясь в обманчивую тишину леса. – Что же она медлит, тварь?
– Возможно, лесной тварь не чувствовать себя уверенно достаточно, так как нас двое есть, и разных весьма, а это её с толк сбивать совершенно? – предположила Уигуин. – Возможно, к нападению готовиться она особенно тщательно. Теперь мой совершенно точно определить, что она одна большая есть, и тоже двигаться параллельно нам… это мне хорошо слышно сейчас. Она не мочь двигаться бесшумно совершенно, топотать лишне готова…
Что ж, вероятно, для чутких крысиных ушей невидимая пока тварь и в самом деле производила излишне много шума и топота, но я, как не вслушивалась, так и не смогла уловить ни единого даже звука.
А потом тварь напала. А опять-таки совершенно бесшумно. Просто вымахнула одним здоровенным прыжком из колючего кустарника прямо на тропу: длинная лохматая зверюга грязновато-коричневой расцветки (лишь на морде поперечные белые полосы), наивно полагая, что смогла застать нас врасплох.
Будь я одна, так оно, наверное, и произошло бы. Но, заранее предупреждённая крысой, я среагировала почти мгновенно. Оружие древних рявкнуло всего лишь раз (а больше и не потребовалось) и, отброшенная назад, в кусты, чудовищной силой заряда, тварь, тяжело кувыркаясь и ломая колючий подлесок, рухнула, наконец-таки, на землю, извиваясь и мерзко скуля в предсмертной агонии. Впрочем, всё это быстро закончилось и мы с Уигуин смогли почти вплотную приблизиться к поверженному противнику.
Почти, но не вплотную. Ибо твари эти живучи необычайно, а когти у них, как бритвы… и я для большей уверенности всадила ещё один заряд, на этот раз в голову крысятника, буквально, разнеся мерзкую его голову на многочисленные окровавленные ошмётки.
– Зря повторный заряд ты истратить, – дала Уигуин негативную оценку заключительным моим действиям. – Можно было мой копьё всё завершить дело.
Может, и зря… впрочем, чего другого, а зарядов у меня пока хватало! Да и самого оружия тоже…
