Но вот что я всё же смогла уяснить из продолжительных наших бесед…
У крыс, оказывается, тоже нет единства (и очень хорошо, что нет, иначе людям совсем туго пришлось бы!), а есть у них обособленные и враждующие между собой орды и отдельные кланы, которые, ежели и объединяются временно, то всего лишь для совместного набега на соседей, а чаще на какой-либо поселок либо резервацию.
Кстати, впервые об этом услышав, я тут же перебила лекарку и напрямую спросила её о дальнейшей судьбе похищаемых крысами детей.
Но вопрос этот так и остался без ответа. Уигуин ловко перевела тему разговора на роль крыс-лекарок, которые, как оказалось, не принадлежат ни к одному из враждующих кланов, а находятся как бы между ними, или, точнее, над ними. Что-то, вроде, наших падре или пасторов в человеческих посёлках… хоть это не совсем точное сравнение. Какая-то религия у крыс, конечно же, имеется, и лекарки, без всякого сомнения, являются, заодно, и единственными служителями непонятной этой религии… но в ответ на мою искреннюю просьбу рассказать об крысиных верованиях более подробно Уигуин вновь ловко уклонилась от ответа, переведя разговор на что-то совершенно уж постороннее.
Мы шли по оврагу довольно долго, а он всё продолжал и продолжал тянуться, не сужаясь, и не расширяясь. Впервые попав сюда, я с любопытством оглядывалась по сторонам, хотя смотреть тут было абсолютно не на что. Жёлтые песчаные (а местами и красные, глинистые) стены, почти отвесно нависающие с обеих сторон, и полоска такого привычного, мутно-сероватого неба сверху.
И тут Уигуин вдруг остановилась и, обернувшись, знаком приказала мне тоже замереть на месте и закинуть оружие за спину. После этого она вытащила из своей неизменной котомки, в которой бог весть сколько разной всячины находилось, узкую костяную дудочку и принялась на ней что-то довольно немелодично высвистывать. Впрочем, возможно, с крысиной точки зрения, это была весьма музыкальная и даже приятная для слуха мелодия…
Я как-то не сразу и сообразила даже, что Уигуин уже давно опустила лапу с дудочкой, а странная мелодия эта и не думала умолкать. И звучала она теперь откуда-то сбоку, из-под толщи этой песчано-глинистой стены.
А потом в стене вдруг появилось отверстие. Вот так, из ничего… мгновенно. А из отверстия на нас уставились две духовые трубки, точнее, две свирепые крысиные морды с трубками наготове.
Впрочем, трубки тотчас же опустились… вероятно сторожевые крысы хорошо знали Уигуин, а также были, кажется, осведомлены, что заявится лекарка сегодня не одна. Они как-то синхронно попятились внутрь… и Уигуин сразу же шагнула в освободившееся отверстие и сделала мне знак лапой: ступай, мол, следом. И мне ничего другого не оставалось, как подчиниться, правда, отверстие было немного низковато и мне пришлось довольно чувствительно наклонить голову.
Впрочем, тоннель, в самом начале которого мы теперь находились, оказался значительно выше (и шире) входного отверстия, и я с облегчением вздохнула. Также тут было довольно светло, несмотря на мгновенно закрывшийся проход за спиной… и я сначала никак не могла определить источник этого странного света, зеленоватого и чуть мерцающего. А потом подняла голову и увидела вяло ползающих по глинистому потолку белёсых личинок, пухлых и довольно увесистых. Брюшная, расширенная и немного изогнутая часть каждой из личинок и испускало мерцающее зеленоватое сияние.
Пока я с интересом разглядывала эти весьма необычные «светильники», Уигуин о чём-то оживлённо переговаривалась (точнее, пересвистывалась) с крысами-сторожами. Я так и не смогла освоить даже самые азы крысиного языка, несмотря на все уроки Уигуин, но, кажется, хвостатая моя подруга о чём-то сердито спорила с охранниками, причём, все трое пищали одновременно. Потом они все разом замолчали… и сторожевые крысы, потеряв к нам всяческий интерес, вновь вернулись к самому входу.
– Теперь идти дальше можно быть! – сообщила мне Уигуин и мы двинулись куда-то в глубь тоннеля, который лишь в самом начале оставался глинисто-песчаным, а потом и стены, и потолок его неожиданно оказались обшитыми толстыми, плохо обструганными досками, аккуратно пригнанными одна к одной. И, что самое удивительное, светящихся личинок здесь оказалось даже больше, нежели у входа, причём, ползали они тут не столько по потолку, сколько по стенам. И, кажется, даже кормились этой древесиной… во всяком случае, доски во многих местах были сплошь испещрены характерными выемками.
– О чём вы так долго беседовали, ежели не секрет? – поинтересовалась я шёпотом. – Впрочем, можешь не отвечать.
Но крыса, что удивительно, ответила. Не сразу, правда.
– Я доказать им пытаться, что ты не только вред для крыс причинить не хотеть, но и пользу им оказать большую возможно, – разъяснила она. – И что ты отверженная есть и в посёлок, и в резервация, а значит, ненависть сейчас иметь на все люди вообще. Ты готова сейчас людей предавать, мстить, убивать самый подлый образом, и мщения ради даже помочь им многих детей в похищении…
Это было уже слишком!
