– Ну, конечно же, дядя! – пожав плечами, отозвался инспектор. – Ведь достоверно известно, что далёкие предки нынешних крыс являлись небольшими ночными животными, без малейших признаков разума… и лишь из-за последствий ядерной катастрофы и последующей радиации, их размеры и умственные способности…
Уловив внимательный и какой-то странно-насмешливый взгляд комиссара, инспектор сбился с мысли и замолчал.
– Это же всем известно, – добавил он после непродолжительного молчания. – Мутанты, они мутанты и есть: будь то крысы или человекообразные особи. И это странное свойство вырабатывать молоко посредством грудным желез самок, оно, без сомнения, связано…
– А скажи, – внезапно перебил инспектора комиссар, – для чего тогда эти грудные железы, пусть даже в совершенно недоразвитом виде, имеются и у наших женщин? Какую полезную функцию они несут?
Он замолчал в ожидании ответа, но инспектор тоже молчал, даже не зная, что и ответить.
– Знаешь, я как-то не задумывался над этим вопросом… – нехотя признался он. – Да и стоит ли всерьёз задумываться над всякой мелочью!
– Ты считаешь это мелочью! – одним глотком осушив бокал, комиссар взглянул прямо в глаза племяннику. – Ты и в самом деле так считаешь?
Инспектор ничего не ответил, да и что было отвечать? Он лишь пожал плечами, а комиссар, протянув руку, взял бутылку и вновь наполнил до краёв свой бокал.
– Тебе долить?
– Нет, спасибо! – приканчивая вино и ставя пустой бокал на столик, проговорил инспектор. – А впрочем… если только не совсем полный…
– Как скажешь!
После этого они оба долго сидели молча, держа в руках наполненные бокалы.
– Мы не знаем и десятой части всех тех тварей, что заполняют эти обширные леса, болота, водоёмы… – нарушил, наконец, обоюдное это молчание комиссар. – Но среди тех животных, которые нам известны, не менее половины… повторяю: не менее половины выкармливает молоком новорождённых своих детёнышей! И у всех их… заметь: у всех имеется шерстяной покров в той или иной степени развития. Понимаешь, что это значит?
– Да ничего это не значит! – одним залпом выпивая вино, выкрикнул инспектор. – Лишь то, что уроды – низшие существа, прямые родственники всех этих безмозглых лесных тварей!
– А мы? – тихо проговорил комиссар.
– А что мы?!
Вскочив с дивана, инспектор в волнении принялся вышагивать взад-вперёд по кабинету.
– Нас создал Бог по своему образу и подобию! – бормотал он при этом. – А они… а их… Они от дьявола! – выкрикнул инспектор, останавливаясь и поворачиваясь в сторону комиссара. – Как и все эти мерзкие твари лесов, болот, рек… все они созданы чёрными силами зла и преисподней!
Он замолчал, не спуская с комиссара внимательного и какого-то настороженного взгляда. Сам не понимая, чего именно, но инспектор втайне чего-то ждал от дяди. Согласится ли дядя сейчас с его словами, станет ли возражать… не это главное! Главное – в недосказанности…
Дядя не зря приехал, не зря завёл сейчас странный этот разговор. И каково будет продолжение… и лучше бы его, вообще, не было…
– Ты что, всерьёз веришь во все эти бредни? – вдруг спросил комиссар. – В Бога, в дьявола… во всю эту чепуху… ты что, и в самом деле во всё это веришь?
Инспектор ничего не ответил, а комиссар, поставив на стол недопитый бокал, встал, подошёл к племяннику и вторично положил руку ему на плечо.
– Самуэль, мальчик мой, – проговорил он мягко и доверительно. – Давай оставим эти наивные детские сказки для мутантов и простолюдинов. Не Бог, а длительная эволюция привела, в конце концов, к созданию человеческой цивилизации… но эта цивилизация, развитая, могущественная, так и не сумев совладать с собственным могуществом, надломилась под его тяжестью и мучительно погибла в огне и крови. И теперь на её развалинах, по крупицам собирая то, что ещё удалось сохранить, мы пытаемся создать свою, пусть и не такую развитую, но всё же цивилизацию. Если вера во Всевышнего хоть немного нам в этом помогает – что ж, мы будем всячески поддерживать и даже развивать эту наивную веру. Но только публично, на людях, ведая в душах и сердцах своих истинную цену всем этим библейским басням…
Комиссар замолчал и, подойдя к столу, поднял бокал, медленно поднёс его ко рту.
– Я пью за истину! – тихо, еле слышно проговорил он. – Не за веру, за истину, какой бы горькой и неприятной она для нас не оказалась!
– Ты сейчас говоришь опасные вещи, дядя! – стараясь не встречаться с комиссаром взглядом, проговорил инспектор. – Ведь если об этом кто-либо прознает и донесёт…
– Надеюсь, это будешь не ты!
Комиссар поставил на столик бокал, медленно подошёл к окну.
– Извини, Самюэль, я не хотел тебя обидеть! – отрывисто проговорил он. – Я тебя очень люблю… и ты тоже меня любишь, знаю! И ближе тебя у меня никого нет… и ты это тоже, надеюсь, понимаешь…
– Понимаю! – сдавленно произнёс инспектор. – И можешь быть со мной вполне откровенным! И сказать, наконец, то главное, с чем ты сегодня приехал!
– Ты прав!
Комиссар вернулся к сервировочному столику, вновь наполнил бокалы.
