В это время дверь вновь приотворилась и в неё всунулась одутловатая физиономия экзекутора.
– Разрешите?!
– Подожди! – не глядя, крикнул инспектор. – Сам позову!
Одутловатая физиономия исчезла, а комиссар с явным усилием поднялся с кровати.
– Одежда моя где? – пробормотал он, оглядываясь. – Ага, вижу!
– Тебе нельзя ехать, дядя! – запротестовал инспектор. – Ты ещё очень слаб!
– Ничего, – сказал комиссар, – справлюсь! Ехать – не идти! Кстати…
Тут комиссар замялся и посмотрел на племянника с некоторым даже смущением.
– Ты, надеюсь, не будешь против, если Лика со мной поедет?
– Лика? – не сразу понял инспектор, о ком, собственно, речь. – Это ты о моей служанке… о той, которая…
Не договорив, инспектор замолчал.
– Именно о ней, – сказал комиссар без всякого уже смущения и даже, как показалось, инспектору, с некоторым вызовом. – Или ты что-то против имеешь?
Инспектор «имел что-то против», но вслух об этом говорить, разумеется, не стал. Вместо этого лишь пожал неопределённо плечами, что комиссара, естественно, не удовлетворило.
– Это не ответ, – проговорил он довольно резко. – «Да» или «нет», вот что я хочу от тебя услышать! Другими словами: разрешаешь ты мне взять с собой эту девушку или не разрешаешь?
– Господи, да как пожелаешь, дядя! – вскричал инспектор, изо всех сил стараясь, чтобы слова его прозвучали вполне искренне. – Мне, лично, какая разница! Не понимаю только, зачем тебе это?
Вместо ответа комиссар лишь как-то неопределённо пожал плечами.
– Не знаю, – проговорил он после непродолжительного молчания. – Пока не знаю. Но всё равно: спасибо!
– Да не за что, дядя!
Вновь скрипнула дверь, и инспектор вспомнил о мающемся за ней экзекуторе.
– Давай, входи! – крикнул он. – Хватит там стену подпирать!
Экзекутор немедленно вошёл и первым делом плотно притворил за собой дверь.
– Что у тебя там ещё?
– Так, это… – пробормотал экзекутор, как-то опасливо косясь в сторону комиссара, – сами же приказали отыскать бывшую подружку арестованного…
– И что? – оживился инспектор. – Отыскал?
– Так точно, господин старший инспектор! – кивнул головой экзекутор. – Отыскал! Нелегко это было, скажу я Вам, но, постаравшись и пораскинув умом…
– Подробности изложишь в письменном виде! – довольно резко оборвал подчинённого инспектор. – А теперь кратко доложи: её уже арестовали?
– Я имею в виду: задержали? – тут же поправился он, невольно покосившись в сторону комиссара. – Задержали её, я тебя спрашиваю?
Последние слова относились, разумеется, к экзекутору.
– Ещё нет! – с некоторой заминкой произнёс экзекутор.
– Почему?
Экзекутор ничего не ответил.
– Почему, я тебя спрашиваю?!
– Дело в том, что она… – не проговорил даже, пропыхтел экзекутор, – что она…
– Только не говори мне, что она сбежала! – понизив голос почти до шёпота, проговорил инспектор с обманчивой мягкостью. – Вот только этого мне сейчас не говори…
– Никак нет, не сбежала! – с явным облегчением пробормотал экзекутор. – А не задержали потому только, что она, собственно, и не нуждалась в задержании. Не в резервации она сейчас, как оказалось, а здесь. У нас, в посёлке…
– Что? – не совсем понял инспектор. – В посёлке? Где именно?
– Да в вашем доме она сейчас, господин старший инспектор! – пояснил экзекутор, понижая голос почти до шёпота. – Служанка эта ваша нынешняя по разнарядке. Ликой её зовут…
– Ликой?! – одновременно проговорили инспектор и комиссар и тотчас же взглянули друг на друга.
– Ликой! – подтвердил экзекутор. – Я её, кстати, только что наблюдал: тут в коридоре отирается. Сейчас задержать прикажете, господин старший инспектор?
Ничего на это не отвечая, инспектор всё не сводил глаз с комиссара… и тот тоже продолжал внимательно на него смотреть.
– Ну, так как, господин старший инспектор? – с некоторой нерешительностью произнёс экзекутор. – Какое будет приказание насчёт…
– Выйди за дверь и постой пока там, рядом с ней! – вместо инспектора приказал комиссар. – Но только постой рядом и ничего кроме, понял?!
– Так точно, господин окружной комиссар! – недоуменно пробормотал экзекутор, почтительно кланяясь и пятясь к двери. – Будет исполнено!
Экзекутор, отворив задом двери, выбрался-таки наружу, а дядя и племянник всё продолжали и продолжали молча смотреть друг другу в глаза.
– Н-да, положеньице! – первым нарушил обоюдное это молчание комиссар. – И что прикажешь делать в непростой такой ситуации?
– Это вы приказывайте, дядя! – сказал инспектор, явно наслаждаясь ситуацией, вовсе не казавшейся нему особенно сложной. Может хоть сейчас дядя очнётся от своего неожиданного увлечения и поймёт, наконец, как глупо выглядит, поддавшись на чары (хотя какие там чары у уродок!) этой смазливой девки?
Но, оказывается, плохо знал инспектор своего дядю. Или тот за последнее время так измениться успел?
– Знаешь, Самуэль, – проговорил комиссар, поднявшись с кровати и медленно прохаживаясь по комнате, – я вот о чём сейчас подумал…
– О чём именно, дядя? – настораживаясь, проговорил инспектор.
– Эти уроды… ты ведь сам, помнится, говорил мне, что женщины у них фактически бесправны. Ведь так?
