– Как твоё имя? – спросила я, на ходу меняя тему разговора. – Меня, к примеру, Викторией зовут. А тебя?
– Алексом, – сказал пацанёнок, и вдруг вздрогнул, как от удара. – Ты… ты та самая Виктория?
– Та самая, это какая? – невольно насторожилась я.
– Виктория Рыжеволосая?
До сегодняшнего дня даже не слышала я, чтобы кто-нибудь меня так называл, а сегодня вот уже в третий раз услышать довелось. Сначала от расфуфыренного франта на дороге, потом от тех крыс-мародёров, а теперь ещё и от пацанёнка этого. Как его там… Алекса?
Ну что ж, Рыжеволосая так Рыжеволосая! Не самое плохое прозвище…
– Та самая?
– Точно, – кивнула я головой. – Та самая!
– Но ты ведь с крысами заодно. Почему же тогда меня от них спасала?
Не зная, как и ответить на этот вопрос, я просто не ответила ничего.
– Ты, наверное, не знала, что в мешке именно я? Думала – ребёнок из резервации, да?
Какой смышленый пацан! Всё на лету схватывает, несмотря на мокрые штанишки!
– А если бы знала?
– Если бы да кабы! – почему-то разозлилась я. – И вообще, давай закроем эту тему! Спасла – значит…
Тут я замолчала на мгновение. А действительно, это хоть что-либо да значит? Или и не значит это ничего?
– Значит, так нужно было! И запомни хорошенько Алекс: я не заодно с крысами! И никогда не была с ними заодно! Я сама по себе, понял?!
Алекс послушно кивнул, но хорошо видно было, что поверил он мне всё же не полностью…
– Что ещё спросить хочешь?
– Почему тебя Рыжеволосой называют? – неожиданно поинтересовался Алекс.
– Хочешь знать, почему?
Я сорвала с головы полотенце.
– Вот из-за этого! Ещё вопросы будут?
Не отвечая, Алекс смотрел на мои волосы. Наверное, впервые увидел такое, а ранее и не подозревал даже, что уроды головы свои постоянно бреют не просто так, а чтобы хоть немножко этим на жителей посёлка походить.
Скрипнула входная дверь, но инспектор так и не поднял головы от разбросанных на столе бумаг, таких разных и таких одинаковых по убогому своему содержанию. С самого утра он сидел вот так неподвижно и всё смотрел и смотрел на эти бумаги невидящим взором.
Соболезнования…
Превеликое множество самых разнообразных соболезнований. Почти искренних и абсолютно фальшивых, притворно-участливых и раздражающе фамильярных…
Скрытно-злорадствующих даже…
От подчинённых, от соседей, просто от жителей посёлка…
А на кой чёрт ему теперь все их долбанные соболезнования?!
Одним взмахом руки инспектор смёл со стола на пол раздражающую эту макулатуру. Вместе с ней на пол полетели чернильницы, ручки, карандаши и даже прошлогодний подарок дяди: оскаленная крысиная голова на лакированной подставке из фиолетового дерева.
Вообще-то, подарок этот предназначался племяннику для его домашнего кабинета, но Марта настояла, чтобы муж крысиную голову из дома убрал. Марта, вообще, боялась всевозможных лесных и болотных тварей, но крыс особенно не переносила. С самого раннего детства развилась у неё эта боязнь, после того, как в трёхлетнем возрасте крысы её едва не утащили…
Марта, боже мой, Марта!
– Господин инспектор! – послышался от двери вкрадчивый голос секретаря. – Господин старший инспектор.
– Ну, что тебе?
Подняв, наконец-таки, голову инспектор окинул безразличным и каким-то брезгливым даже взглядом согнутую в почтительном полупоклоне фигурку.
– Что нового мне сообщить желаешь? Может, весть о том, что её уже схватили, эту тварь?
– Никак нет! – секретарь огорчённо развёл руками. – Ищут, везде ищут, но… Как сквозь землю провалилась!
– «Как сквозь землю…», это ты верно приметил! А ещё вернее, в подземный крысиный ход…
Инспектор замолчал. Секретарь тоже молчал, прислонившись плечом к дверной притолоке. Впрочем, заметив, что инспектор пристально на него смотрит, секретарь вновь изобразил вялый полупоклон.
– В резервацию послали людей?
– Пять стражников и жандарма, – оторвавшись, наконец-таки, от притолоки, с готовностью сообщил секретарь. – А с ними ещё десять человек из поселковой добровольной дружины. Ну, и местные охранники, разумеется, будут всячески задействованы. Не сомневайтесь, господин старший инспектор, общими усилиями быстро отыщут виновную…
– Хотелось бы верить, – буркнул еле слышно инспектор. Потом помолчал немного и добавил: – Если она там ещё…
Инспектор замолчал. Секретарь тоже молчал, в какой-то нерешительности пританцовывая возле двери. В руке его была зажата внушительная стопка мелко исписанных бумажных листков.
– Там что? Тоже соболезнования?
Секретарь молча кивнул.
– От кого?
– Вот это – от господина старшего экзекутора! – затараторил секретарь, поочерёдно перебирая листки. – А это – от старшего жандарма лично… а вот ещё – от коллектива жандармерии в целом. Или вот из резервации имеются аж несколько: от господина коменданта, от его заместителя… отдельно от писарей и охранников…
– От поселковых проституток соболезнование не пришло? – перебивая секретаря, поинтересовался инспектор.
– Что?! – сбившись с мысли, переспросил секретарь. – От кого.
– От Мими… Лили… Терезы… Неужто ни одна из них ничегошеньки мне так и не прислала?
– Никак нет! – растерянно проговорил секретарь.
