Стыдно от того, в какую ярость приводят меня его слова. От того, что мне так больно. Хотя с Майлзом всегда так. Больно при мысли, что нам чудесно вместе, когда все идет хорошо, и как легко можно было бы избежать плохого, если б только Майлз перестал бороться с собой.
— Тейт… — с раскаянием произносит Майлз.
Мне хочется вырвать голос у него из глотки.
Он кладет руку мне на плечо, и машина останавливается.
— Тейт, я совсем не то хотел сказать.
Сбрасываю его руку.
— Прекрати. Или признайся, что я не только для секса тебе нужна, или отвези меня домой.
Майлз молчит. Возможно, обдумывает мой ультиматум.
Но машина трогается с места.
— А чего ты ожидала? — спрашивает Кэп, подавая мне очередную бумажную салфетку.
Когда мы с Майлзом вернулись домой, я не смогла заставить себя зайти с ним в лифт и села рядом с Кэпом — ждала, пока Майлз уедет. При нем я старалась держать себя твердо и невозмутимо, а перед Кэпом даю волю чувствам и вываливаю на него все в мельчайших деталях. Неважно, хочет он слушать или нет.
Я сморкаюсь и бросаю салфетку на пол, где уже скопилась их целая куча.
— Я обманывала себя. Думала, смирюсь, даже если Майлз так и не захочет большего. Надеялась, если не торопить события, он оттает, рано или поздно.
Кэп ставит между нами мусорную корзину для моих салфеток.
— Если малыш не видит, как ему с тобой повезло, не стоит тратить на него время.
Согласна. У меня есть дела поважнее — я найду, как использовать свободное время. И все же мне кажется, что Майлз понимает, как повезло ему со мной, что он тоже хочет серьезных отношений. Но что‑то его удерживает — нечто большее, чем он, я или мы оба, вместе взятые. Знать бы, что именно…
— Я еще не рассказывал тебе свой любимый анекдот? — интересуется Кэп.
Я качаю головой и беру у него еще одну салфетку, радуясь, что он сменил тему.
— Тук‑тук…
Не ожидала, что это будет детский анекдот, но подыгрываю.
— Кто там?
— Перебивающая корова.
— Перебива…
— Му‑у! — ревет Кэп, оборвав меня на полуслове.
Я в недоумении смотрю на него, а потом начинаю хохотать.
Так безудержно, как давно уже не смеялась.
Папа объявляет, что им с Лисой нужно с нами поговорить.
Просит позвать Рейчел и прийти в столовую.
Я признаюсь, что нам тоже нужно с ними побеседовать.
На миг в его взгляде вспыхивает и тут же гаснет любопытство. Он снова думает о Лисе — ему не до нас.
Лиса — его единственная.
А я иду к своей единственной и сообщаю, что родители зовут нас на важный разговор.
Мы рассаживаемся за обеденным столом.
Ясно, что хочет сказать папа. Он сделал Лисе предложение. Я бы предпочел оставаться безучастным, но не могу. Почему он не сообщил заранее? Мне грустно, но лишь самую малость. Когда мы им скажем, все это будет уже не важно.
— Я сделал Лисе предложение.
Лиса улыбается папе.
Папа улыбается Лисе.
Мы с Рейчел не улыбаемся.
— И мы поженились, — добавляет Лиса, демонстрируя обручальное кольцо.
И.
Мы.
Поженились…
Рейчел беззвучно охает.
Они уже женаты…
Оба сияют счастьем и смотрят на нас, ожидая нашей реакции.
Лиса беспокоится. Ей не нравится, что у Рейчел такой несчастный вид.
— Дорогая, все произошло спонтанно. Мы были в Вегасе. Пышной свадьбы мы оба в любом случае не хотели… Пожалуйста, не сердись…
Рейчел плачет, закрыв лицо руками. Я обнимаю ее. Мне хочется ее утешить — хочется поцеловать, но папа с Лисой не поймут.
Я должен им сообщить…
Папа растерянно смотрит на Рейчел.
— Не ожидал, что вы будете против. Вам же так и так уезжать в колледж.
Он думает, мы злимся.
— Папа, — говорю я, по‑прежнему обнимая Рейчел. — Лиса…
И тут я порчу им весь праздник.
— Рейчел беременна.
Тишина.
Тишина.
Тишина.
ОГЛУШИТЕЛЬНАЯ ТИШИНА.
Лиса в шоке.
Папа старается ее утешить, обнимает, гладит по спине.
— Ты ведь даже ни с кем не встречаешься… — бормочет Лиса.
Рейчел смотрит на меня.
— Кто он?! — в ярости кричит папа. — Кто он, Майлз? Кем надо быть, чтобы сделать девушке ребенка и даже не иметь смелости сообщить ее матери? Кем надо быть, чтобы свалить ответственность на брата?
— Я ей не брат, — вмешиваюсь я, но папа не слышит.
Он мерит шагами кухню. Он ненавидит того, кто это сделал.
— Папа…
Я тоже встаю на ноги.
Он поворачивается ко мне.
— Папа…
Внезапно вся моя решимость куда‑то исчезает.
Я справлюсь…
— Папа, это я сделал. Она от меня беременна.
Он не верит своим ушам.
Лиса смотрит то на меня, то на Рейчел и тоже не может поверить.
— Это невозможно! — кричит папа, пытаясь отделаться от мысли, что это реальность.
Я жду, чтобы он полностью осмыслил случившееся.
Растерянность у него на лице сменяется гневом. Он смотрит на меня так, словно я ему не сын. Словно я — просто парень, который сделал ребенка его падчерице.
Папа меня ненавидит.
Папа меня ненавидит!
По‑настоящему ненавидит.
— Убирайся из этого дома!
Я смотрю на Рейчел. Она стискивает мою руку — беззвучно просит не уходить.
— Убирайся!
Он меня ненавидит.
Я убеждаю Рейчел, что мне лучше уйти — на время.
