Секунд десять назад мне было жаль Диллона. Теперь я беру свои слова обратно.
Диллон подмигивает мне.
— Что поделываешь, Тейт?
— Купаю слонов, — с невозмутимым видом отвечаю.
Диллон смотрит озадаченно.
— Если не хочешь получить язвительный ответ, не задавай глупых вопросов, — подает голос Кэп.
Двери лифта раздвигаются. Диллон закатывает глаза и входит внутрь.
Кэп с ухмылкой смотрит на меня, затем поднимает руку, и я даю ему пять.
— Почему все желтое?
Папа стоит на пороге комнаты и смотрит на те немногочисленные вещи, которые мы успели купить с тех пор, как он узнал о беременности Рейчел.
— Здесь что, вырвало гигантского цыпленка?
Рейчел смеется. Она перед зеркалом в ванной, заканчивает с макияжем. Я лежу на кровати, смотрю на нее.
— Мы не хотим заранее знать, мальчик это или девочка, поэтому покупаем вещи нейтрального цвета.
Рейчел отвечает так, словно папин вопрос — один из многих, но мы оба знаем, что на самом деле он первый. Папа ничего не спрашивает о беременности. Не интересуется нашими планами. Обычно он вообще выходит из комнаты, если видит там нас с Рейчел.
Поведение Лисы мало чем отличается от папиного. Она все еще то ли расстроена, то ли разочарована, и мы с Рейчел на нее не давим. Им с папой нужно время, и мы им его даем.
Рейчел не с кем поговорить о ребенке, кроме меня, а мне — кроме нее, и хотя кажется, что этого мало, на самом деле — более чем достаточно.
— Сколько продлится церемония? — спрашивает папа.
— Часа два, не больше.
Он говорит, что нам пора идти.
Я отвечаю, что мы пойдем, как только Рейчел будет готова.
Рейчел готова.
Мы уходим.
— Поздравляю, — говорю я Рейчел.
— Поздравляю, — отвечает она.
Три часа назад мы окончили школу. Теперь лежим у меня на кровати и обдумываем наш следующий шаг. По крайней мере, я обдумываю.
— Давай переедем и будем жить вместе, — предлагаю я.
— Мы и так живем вместе, — смеется Рейчел.
— Ты ведь понимаешь, о чем я. Мы собирались уехать в августе, когда поступим в колледж, но, по‑моему, откладывать незачем.
Рейчел приподнимается на локте и смотрит на меня, пытаясь понять, шучу я или говорю всерьез.
— Но ведь нам некуда переезжать.
Я достаю из тумбочки письмо и протягиваю ей.
Рейчел читает вслух.
«
Глаза у нее круглые от удивления.
«
Рейчел улыбается.
«
Рейчел глядит на конверт и быстро просматривает бумаги. Потом продолжает читать.
«
Рейчел загораживает улыбку рукой, отбрасывает письмо в сторону и обнимает меня.
— Нам можно переехать прямо сейчас?
Мне нравится, что ее голос звучит так взволнованно.
Я говорю «да». Рейчел счастлива. Она не хуже моего понимает, как неловко было бы оставаться в одном доме с родителями еще несколько недель.
— Ты уже спросил у отца?
Я напоминаю ей, что мы теперь взрослые и больше не обязаны просить разрешения. Мы просто поставим родителей в известность.
Рейчел говорит, что хочет сделать это прямо сейчас.
Я беру ее за руку, мы идем в гостиную и сообщаем о нашем решении родителям.
Прошло несколько недель с тех пор, как брат узнал про нас. Он все еще не смирился и все еще не разговаривает с Майлзом, но начал потихоньку привыкать. Когда вечером я ухожу, ни сказав ни слова, и возвращаюсь через пару часов, Корбин понимает, где я была, и ни о чем не спрашивает.
Что же до нас с Майлзом, привыкать приходится мне.
Я вынуждена подстраиваться под его правила, потому что Майлз не желает подстраиваться под меня. Я научилась не давить на него, больше не пытаюсь его разгадать.
Мы делаем именно то, о чем договаривались с самого начала, — занимаемся сексом.
Причем много.
В ванной. В спальне. На полу. На столе.
Я ни разу и не оставалась с Майлзом на всю ночь, и мне по‑прежнему больно, когда после секса он замыкается в себе, но я так и не научилась говорить ему «нет».
Я хочу гораздо большего, чем позволяет Майлз, а он — гораздо меньшего, чем готова дать я, но пока мы оба просто берем то, что можем получить. Я стараюсь не думать о дне, когда больше не смогу это терпеть. Не думать обо всем, что приношу в жертву, оставаясь с Майлзом.
Стараюсь вообще ни о чем не думать, но мысли сами лезут в голову.
