Я переворачиваюсь на бок. Рейчел сидит в постели и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
— Майлз…
Третий раз.
— Майлз…
Четвертый.
— Мне больно…
Черт…
Я вскакиваю с постели, отыскиваю сумку, помогаю Рейчел одеться и дойти до машины.
Она напугана.
Я напуган еще больше.
Всю дорогу до больницы я держу ее за руку и говорю, чтобы она дышала. Сам не знаю зачем. Естественно, она дышит.
Просто не могу придумать, что еще сказать.
Чувствую себя беспомощным.
Может, она хочет, чтобы приехала ее мама?
— Позвонить им?
— Не надо. После.
Рейчел хочет, чтобы мы были только вдвоем. Меня это радует. Я тоже хочу, чтобы мы были одни.
Медсестра помогает Рейчел выйти из машины и провожает нас в палату. Я делаю все, что нужно Рейчел.
— Принести лед?
Приношу лед.
— Принести холодное полотенце?
Приношу холодное полотенце.
— Выключить телевизор?
Выключаю телевизор.
— Попросить еще одно одеяло? По‑моему, тебе холодно.
Не нужно одеяла. Ей не холодно.
— Принести еще льда?
Льда Рейчел не хочет.
Она хочет, чтобы я замолчал.
Я замолкаю.
— Майлз, дай руку.
Даю ей руку.
Рейчел так сильно стискивает мою ладонь, что мне хочется ее отдернуть. Но я терплю.
Во время родов Рейчел молчит. Не издает ни звука. Только дышит. Она невероятная.
Я плачу. Сам не знаю почему.
Я чертовски люблю тебя, Рейчел…
Доктор говорит, что осталось совсем немного. Я целую ее в лоб.
Свершилось.
Я стал отцом.
Рейчел стала матерью.
— Мальчик, — объявляет доктор.
Рейчел держит его на руках… держит на руках мое сердце.
Он перестает кричать и пытается открыть глаза.
Рейчел плачет.
Рейчел смеется.
Рейчел говорит мне «спасибо».
Спасибо… мне… Как будто не она создала это чудо.
Рейчел сошла с ума.
— Я так люблю его… — шепчет она сквозь слезы. — Ужасно люблю…
— Я тоже его люблю.
Я дотрагиваюсь до своего сына. Мне хочется взять его на руки, но еще больше хочется, чтобы он остался у Рейчел — она такая красивая с ним на руках…
Рейчел поднимает на меня взгляд.
— А теперь скажи, как его зовут.
Я хотел, чтобы у нас родился мальчик — именно ради этого момента.
Хотел назвать Рейчел имя нашего сына, потому что знал: она будет в восторге.
Надеюсь, Рейчел вспомнит тот момент,
Когда
Стала
Для
Меня
Всем.
«Рейчел, Майлз проводит тебя в класс к мистеру Клейтону».
— Его зовут Клейтон.
Рейчел всхлипывает.
Она помнит…
— Это прекрасно, — шепчет она сквозь слезы.
Рейчел плачет навзрыд. Хочет, чтобы я взял у нее малыша.
Я сажусь на кровать и беру у нее Клейтона.
Держу его на руках…
Держу на руках своего сына…
Рейчел кладет голову мне на плечо, и мы оба смотрим на него.
Долго‑долго.
Я говорю, что у Клейтона ее рыжие волосы.
Рейчел говорит, что у него мои губы.
Надеюсь, характером он пойдет в маму.
Она не согласна — хочет, чтобы он во всем походил на меня.
— С ним жизнь намного прекраснее, — говорит Рейчел.
— Это уж точно.
— Майлз, как же нам повезло…
— Еще бы!
Рейчел стискивает мою руку.
— Мы справились, — шепчет она.
— Еще как справились!
Клейтон зевает, и мы оба смеемся.
С каких это пор зевки стали чем‑то удивительным?
Я дотрагиваюсь до его пальчиков.
Мы так тебя любим, Клейтон…
Я опускаюсь в кресло рядом с Кэпом. На мне форма медсестры — после работы я сразу засела за домашнее задание и прозанималась целых два часа. Уже одиннадцатый час, а я до сих пор не ужинала. Именно поэтому я и сижу сейчас с Кэпом. Он хорошо изучил мои привычки и заказал для нас пиццу.
Я беру кусок, другой подаю Кэпу, закрываю крышку и ставлю коробку на пол. Тут же начинаю жевать, а Кэп просто смотрит на свою порцию.
— Грустно, когда пицца добирается до тебя быстрее полиции, — говорит он. — Я заказал ее всего минут десять назад.
Он откусывает и зажмуривается, будто ничего вкуснее в жизни не пробовал.
Мы приканчиваем первую партию, и я наклоняюсь за следующей. Кэп от добавки отказывается, поэтому я кладу его кусок обратно в коробку.
— Ну что? — спрашивает он. — Малыш помирился с другом?
Меня смешит, что Кэп зовет Майлза малышом.
— Вроде того, — говорю я с полным ртом. — В четверг они вместе смотрели футбол. Все прошло гладко, но лишь потому, что Майлз все время делал вид, будто меня нет. Знаю, он хочет проявить уважение к Корбину, но я от этого чувствую себя полным ничтожеством.
Кэп кивает, как будто все понял. Не уверена, что это действительно так, но в любом случае приятно, что он так внимательно слушает.
— Правда, он постоянно писал мне эсэмэски, пока сидел с Корбином в гостиной. Наверное, жаловаться не на что. Однако бывают недели вроде этой, когда Майлз вообще в другом штате, и меня для него словно бы не существует. Он не звонит, не пишет. По‑моему, Майлз думает обо мне, только если я в десяти шагах от него.
— Не уверен. Возможно, малыш думает о тебе гораздо больше, чем готов показать.
Хотелось бы верить, но звучит сомнительно.
— А даже если не думает, ты не вправе на него сердиться. Это же не входит в ваш договор.
Я закатываю глаза. Вечно он подчеркивает, что Майлз, в отличие от меня, никогда не нарушает правил. Наше соглашение не устраивает только меня, и виновата в этом я одна.
— И как я только впуталась в эту историю?..
