— Великолепный день для скачек, а, Хелмсли? — Пеннингтон подъехал к Томасу и натянул поводья, вынуждая свою лошадь остановиться.
— Действительно, великолепный. — Томас переменил положение в седле и постарался не морщиться. Последствия вчерашней авантюры оказались более болезненными, чем он ожидал. И все же если его страдания хоть на йоту смягчили позицию Марианны, они вполне себя оправдали.
— Плохая ночка, старина? — Пеннингтон вопросительно поднял бровь.
— Ничего серьезного. — Томас резко пожал плечами. — Я просто упал. Только и всего.
Пеннингтон с Беркли прибыли около часа назад и останутся в поместье вплоть до завтрашней ночи. Так как их приглашали и в былые годы, и они чаще принимали приглашение, чем отказывались, Томас, перед отъездом из Лондона, послал каждому из них записку, чтобы способствовать их приезду. Держать их под присмотром показалось ему более мудрым решением, чем позволить свободно слоняться по городу, вынюхивая личность провинциальной мисс.
— А где Беркли?
Пеннингтон кивнул на группу всадников.
— Он увидел сестер Шелтон и изъявил желание засвидетельствовать им свое почтение.
— А ты предпочёл этого не делать?
— Всему своё время. — Пеннингтон огляделся. — Я не вижу прелестную леди Марианну.
— Она где–то здесь, — Томас сдвинул брови. — Почему тебя это интересует?
Пеннингтон выглядел изумлённым.
— А почему бы нет?
— Она не кажется женщиной того типа, который тебя обычно привлекает.
— Так и есть. Но она очаровательна, умна и забавна, и я действительно получаю удовольствие от ее общества. Похоже, мои вкусы меняются, — Пеннингтон тихонько рассмеялся. — Уверяю тебя, никто не удивлен этому открытию больше, чем я.
Пеннингтон с любопытством посмотрел на Хелмсли.
— Я думал, что ты одобришь мое увлечение.
— Перестань, Пеннингтон, — Томас заставил себя беспечно засмеяться. — Эти девушки под моей опекой. С чего мне вдруг одобрять твой интерес, или ещё чей–то?
— Мне дали понять, что ты хочешь найти им мужей. В первую очередь леди Марианне. Ещё я слышал, ты позаботился разослать…
— Это была ошибка, — быстро возразил Томас. — Ты и сам понимаешь, что Марианна не слишком благосклонно отнесется к подобной помощи.
Пеннингтон рассмеялся.
— Я могу только представить, как она отреагирует, если узнает о твоей активной охоте на мужей.
— Не самая приятная мысль. — Томас подавил улыбку при воспоминании, как на самом деле это было приятно. Он заставил себя произнести небрежным тоном. — Раз уж речь зашла об охоте, как продвигаются поиски Беркли его таинственной возлюбленной?
— Не очень хорошо. — Пеннингтон адресовал свои слова Томасу, а сам продолжил разглядывать толпу. Несомненно, выискивая Марианну. Томас проигнорировал вспышку раздражения. — Кадуоллендер говорит, что не знает ни её имени, ни адреса.
— И ты ему веришь?
— Особого выбора не оставалось. Ничего не поделать, разве что разбить лагерь под его дверями и сидеть там, ожидая появления вышеупомянутой леди. Беркли сделал… — Глаза Пеннингтона засияли, и он усмехнулся. — Послушай, Хелмсли, ты не возражаешь, если мы продолжим разговор позже?
Томас проследил за его взглядом. На эффингтонской лошади восседала Марианна, ее белокурые локоны выбились из–под модной шляпки, слишком неукротимые, чтобы сносить заточение. Девушка держалась свободно и расслабленно, словно привыкла к долгому пребыванию в седле. В своей темно–зеленой амазонке она выглядела, как лесная фея в очках, одновременно божественная и земная. И бесконечно желанная. Он неловко поёрзал.
— Хелмсли? — Пеннингтон бросил на него оценивающий взгляд. — Ты ведь не возражаешь, не правда ли?
— Нисколько, — солгал Томас.
