Кевин, с тех пор как ему исполнилось семнадцать, сам зарабатывал себе на жизнь. Сейчас ему был двадцать один год, и он очень гордился, что станет отцом. Он покрасил их с Верой маленький домик в три слоя, поскольку хотел, чтобы к появлению на свет ребенка их новое жилище выглядело безупречно.
На свадьбе Веры, где Джэко был шафером, а Конни – подружкой невесты, она приняла важное решение.
– С сегодняшнего дня мы больше не будем встречаться, – сообщила она Джэко.
– Ты, наверное, шутишь! Почему? Чем я перед тобой провинился?
– Ты ничем не провинился, Джэко. Ты хороший, даже замечательный. Просто я не хочу замуж. Мне хочется найти работу и уехать за границу.
На его открытом, честном лице читалось искреннее удивление.
– Я не возражаю против того, чтобы ты работала. И я каждый год буду возить тебя на отдых в Италию.
– Нет, Джэко. Нет, дорогой мой Джэко.
Он был раздавлен:
– А я-то думал, что мы сегодня сообщим о нашей помолвке…
– Да ведь мы с тобой совсем не знаем друг друга.
– Мы с тобой знакомы столько же времени, сколько жених и невеста на этой свадьбе. А они уже ждут ребеночка!
Конни не стала говорить Джэко, что она считает решение Веры связать свою жизнь с Кевином весьма неразумным. Ей казалось, что новая жизнь скоро опостылеет подруге. Вера – с ее темными смеющимися глазами под пушистыми черными ресницами, такими же, какие были у нее в школе, – скоро станет матерью! Она умела осадить своих угрюмых родителей, заставить всех вволю веселиться на ее свадьбе. Вот она, с небольшим, но уже заметным животиком, села за пианино, заиграла и запела битловскую песню «Хей, Джуд». И вскоре уже все гости хором подтягивали: «Ла-ла-ла, хей, Джуд…»
«Я мечтала, чтобы все случилось именно так», – клятвенно уверяла Вера подругу, но Конни ей не верила, полагая, что это всего лишь бравада. Однако, к ее удивлению, все так и вышло. Она все-таки окончила курсы секретарей, пошла работать в фирму отца Кевина и вскоре блестяще наладила там делопроизводство. Если раньше счета натыкали на несколько железных спиц, то теперь они в идеальном порядке хранились в железном шкафу. Была заведена книга регистрации посещений, в которой обязаны были расписываться все сотрудники, регулярные визиты налогового инспектора перестали быть кошмаром, как раньше. Мало-помалу Вера повысила репутацию фирмы.
Ее дочка была сущим ангелочком: маленькая, темноглазая и черноволосая – в точности как ее родители. В день крестин Конни испытала первый маленький укол зависти. Их с Джэко пригласили в крестные. У него теперь была новая девушка – низенькая и развязная. Ее чересчур короткая юбка совершенно не подходила для такого торжественного события, как крестины.
– Надеюсь, ты счастлив, – прошептала Конни, когда они с Джэко стояли у купели.
– Я вернусь к тебе хоть завтра, Конни, – прошептал он в ответ.
– И думать не смей. Во-первых, это невозможно, а во-вторых, непорядочно.
– Я связался с ней только для того, чтобы забыть тебя, – сказал Джэко.
– Надеюсь, она тебе в этом поможет.
– Ни она, ни следующие двадцать.
От враждебности, с какой семья Веры поначалу восприняла Кевина, не осталось и следа. Как это часто бывает, всех объединила малютка в белоснежных пеленках, которую передавали с рук на руки, и каждый пытался определить, на кого она похожа: носик – от бабушки, ротик – от дедушки, глазки – от папы, реснички – от мамы. Вере больше не было нужды распевать «Хей, Джуд», чтобы поднять окружающим настроение, все и без того были счастливы.
Девушки не перестали дружить. Как-то раз Вера спросила:
– Хочешь, я расскажу, как тоскует по тебе Джэко?
– Нет, только не это! Не говори ни слова! Прошу тебя!
– А если он спросит, встречаешься ли ты с кем-нибудь? Что мне ему сказать?
– Скажи ему правду: время от времени встречаюсь, но парни меня интересуют мало, а семейная жизнь – еще меньше.
– Хорошо, – пообещала Вера. – Но мне-то ты можешь признаться? У тебя был кто-нибудь с тех пор, как вы расстались с Джэко?
– Такие, с которыми я кокетничала, – да.
– Ты с ними спала?
– Я не могу говорить с респектабельной женщиной и матерью на столь фривольные темы.
– Значит, не спала, – констатировала Вера, и девушки захихикали – в точности так, как в те времена, когда учились стенографировать и печатать на машинке.
На собеседованиях при устройстве на работу Конни очень помогали ее привлекательная внешность и изысканные манеры. Она никогда не суетилась, и при этом в ее поведении не было ни капли высокомерия. Она отвергла весьма заманчивое предложение работать в банке, так как эта работа была временной. Банковский служащий, который проводил собеседование, был крайне удивлен и одновременно с этим почувствовал уважение к Конни.
– Если вы не собирались соглашаться на эту работу, зачем же вы прислали нам свое резюме? – поинтересовался он.
– В вашем объявлении нет ни слова о том, что работа временная, – ответила Конни.
– Попасть в банк, пусть даже на временную работу, – это уже большое достижение, мисс О’Коннор.
– Если бы я решила работать в банковской сфере, то только на постоянной основе, – невозмутимо настаивала Конни.
