– Давай-давай, благородная ты наша! Конечно, проще уйти, чем разговаривать. Валяй, иди к своей подружке Вере, расскажи ей о том, какие негодяи – мужчины. Уж она-то тебя поймет. У вас вообще с ней особые отношения, не зря же ты притащила нас сюда. Послушай, а может, тебе вообще стоило выйти замуж не за меня, а за нее? Может быть, с ней у тебя в постели получалось бы лучше?
Сама того не желая, Конни ударила его по лицу. Наверное, потому, что он оскорблял Веру, находясь в ее же доме. А ведь Вера и Кевин спасли их, не задавая никаких вопросов.
В Гарри уже не осталось ничего человеческого, он напоминал взбесившееся животное. Кольца на ее пальцах рассекли ему кожу, и по щеке покатились капли крови, оставляя зловещие красные следы. Однако, как ни удивительно, вид крови нисколько не смутил Конни. И она не испытывала ни капли стыда за свой поступок.
Она вышла, закрыла за собой дверь и спустилась на первый этаж. Сидевшие за кухонным столом наверняка слышали ругань, раздававшуюся наверху, возможно, даже оскорбительные слова, которые выкрикивал Гарри. Конни, с выдержкой и самообладанием, которые не оставляли ее даже в последние часы, обвела взглядом всех, кто сидел за столом. Тут была дочь Веры Дейрдра – темноокая красавица, которая работала в модном бутике, а также Чарли. Он пошел по стопам отца и присоединился к семейному бизнесу – ремонтно-строительным работам и внутреннему дизайну помещений.
А между Кевином и Верой, прямо напротив открытой бутылки с виски, сидел Джэко – с расстегнутым воротником и налитыми кровью глазами. Он плакал и пил, пил и плакал. Конни с первого взгляда поняла, что Джэко, вложив свои деньги в фирму ее мужа, потерял все до последнего пенни. Ее первое увлечение. Человек, который любил ее самозабвенно и просто, который даже в день ее свадьбы с Гарри стоял напротив церкви, надеясь, что, возможно, в последний момент она передумает… Теперь он сидел на кухне их общих друзей – нищий. Господи, как же Ты допустил все это?! Конни стояла в дверях, положив руку на горло, и секунды казались ей годами.
Она была не в состоянии оставаться здесь. Но не могла и вернуться в комнату, где ее ждал взбесившийся Гарри, готовый снова оскорблять ее и втаптывать в грязь самого себя. Она не могла уйти из этого дома и окунуться в мир живых людей. Как смотреть им в глаза?
Может ли быть такое, что некоторые люди, как магнитом, притягивают к себе всевозможные несчастья и подталкивают других к скверным поступкам? Вот, например, она, Конни. Много лет назад у нее обанкротился отец, теперь – муж. Что говорит статистика? Какова вероятность того, что такое может выпасть на долю одного человека? Наверное, ничтожна. Значит, все дело в ней самой.
Конни вдруг вспомнилась прямодушная женщина-психиатр, которая засыпала ее вопросами относительно отца. Может, она была не так уж не права? Может, в ее вопросах таилось зерно истины?
Конни казалось, что она стоит в дверях кухни уже целую вечность. Но поскольку сидящие за столом даже не пошевелились, это, видимо, продолжалось считаные секунды.
Наконец заговорил Джэко. Голос у него был тяжелый и вязкий, словно жидкий цемент.
– Ну что, теперь ты, я надеюсь, удовлетворена?
Остальные молчали.
Ясным и спокойным, как обычно, голосом Конни ответила:
– Нет, Джэко. Это может показаться странным, но мне ни разу в жизни так и не пришлось испытать удовлетворения. – Ее взгляд был устремлен в какие-то недоступные для остальных дали. – Вот уже двадцать лет, как я купаюсь в деньгах, но они не сделали меня счастливее. Большую часть своей взрослой жизни я одинока и, как мне кажется, постоянно играю роль в какой-то пьесе. Впрочем, что тебе до моих признаний! Тебе они не помогут.
– Это уж точно! – У Джэко был вид отчаявшегося человека, который решил идти до конца. Он по-прежнему был красив и энергичен. От Веры Конни знала, что семейная лодка Джэко пошла ко дну и жена отобрала у него сына, которого он любил до беспамятства. С тех пор единственное, что оставалось у Джэко, был его бизнес, но теперь и этому конец.
– Ты получишь обратно все, что потерял, – сказала Конни.
– Да неужели? – Смех Джэко напоминал собачий лай.
– Да, деньги целы.
– Не сомневаюсь, – фыркнул Джэко, – и наверняка лежат где-нибудь в Джерси, на Каймановых островах или переведены на твое имя.
– Ты угадал, большая часть денег действительно записана на мое имя.
Вера и Кевин смотрели на нее, открыв от изумления рот.
– То есть мне крупно повезло, что я являюсь старинным дружком этой самой жены, ты это хочешь мне сказать? – Джэко не понимал, издевается над ним Конни или говорит серьезно.
– Я хочу тебе сказать, что некоторым мужчинам везет с женами. Если утром Гарри будет в здравом уме, я отвезу его в банк еще до пресс-конференции.
– Но если деньги принадлежат тебе, почему ты не хочешь их себе и оставить? – недоумевал Джэко.
– Потому что я все же не полное дерьмо, что бы ты обо мне ни думал. Вера, можно я переночую на диване в гостиной?
Вера проводила подругу в гостиную, дала ей плед и с восхищением сказала:
– Ты самая сильная женщина, которую мне только приходилось видеть!
