Фиона надеялась, что у него нет какой-нибудь опасной болезни, ведь этот парень выглядел таким стройным и молодым. Но с другой стороны, она здесь повидала достаточно молодых и стройных, которым приходилось выслушивать от врача страшный приговор.
– У нас, вообще-то, замечательная больница, – сказала Фиона, хотя понятия не имела, так ли это на самом деле. Она надеялась, что больница и впрямь хорошая, но говорила это лишь для того, чтобы вселить в собеседников уверенность, укрепить их дух.
– Правда? – переспросил молодой человек, и в голосе его прозвучала надежда. – Я привез ее сюда, потому что ваша больница оказалась ближайшей.
– Да, наша больница пользуется очень хорошей репутацией, – заверила его Фиона. Ей очень не хотелось, чтобы разговор на этом закончился.
– Giovedi, – вдруг сказал парень, указав на грудь Фионы.
– Что, простите? – в испуге отшатнулась она.
– По-итальянски это означает «четверг», – пояснил он.
– Правда? А вы говорите по-итальянски?
– Еще нет, но я дважды в неделю посещаю вечерние курсы итальянского языка. – Молодой человек сообщил это с нескрываемой гордостью.
Он нравился Фионе, и она не прочь была поболтать с ним подольше.
– А кого вы сюда привезли? – спросила она. Лучше прояснить все с самого начала. Если речь идет о жене или подружке, так нечего и стараться завязать с ним знакомство.
– Маму, – пояснил парень, и на его лицо набежало облачко. – Она в реанимации, и я жду, что скажет врач.
– Какой-нибудь несчастный случай?
– Да. – Было видно, что он не хочет говорить на эту тему.
Фиона решила вернуть разговор к курсам итальянского языка и выяснить, где располагаются эти курсы и трудно ли дается учеба.
– Они находятся в Маунтинвью. Это такая большая школа.
Фиона была откровенно поражена:
– Какое удивительное совпадение! Там преподает отец моей лучшей подруги!
Это уже была хоть какая-то зацепка.
– Мир тесен, – философски изрек парень.
Фиона почувствовала, что наскучила ему, к тому же у стойки уже выстроилась очередь желающих получить чай и кофе.
– Спасибо, что помогли с мусором, – снова поблагодарила она.
– Было бы за что.
– Я уверена, что с вашей мамой все будет хорошо. Реанимация у нас – просто замечательная!
Фиона стала обслуживать посетителей, улыбаясь каждому. Неужели она настолько скучная? Но разве ответишь на такой вопрос самой себе!
– Скажи, я – скучная? – спросила она в тот вечер у Бриджит.
– Нет, ты просто уморительная. Тебе бы организовать собственное телешоу. – Бриджит с неудовольствием смотрела на разошедшуюся молнию на юбке. – Они просто никуда не годятся. Ну не такая же я толстуха, чтобы на мне то и дело лопались молнии! Этого просто не может быть!
– Конечно не может, – солгала Фиона, тут же сообразив, что, скорее всего, и Бриджит тоже ей солгала. – И все-таки я скучная, – констатировала она в порыве самобичевания.
– Фиона, ты – худенькая, а что может быть важнее! Поэтому заткнись, и хватит ныть о том, что ты скучная. Никогда ты не была скучной, по крайней мере пока не завела эту песню. – Жалобы Фионы вывели Бриджит из себя, потому что она обнаружила, что снова прибавила в весе.
– Я сегодня познакомилась с парнем, а он, поговорив со мной всего две минуты, начал чуть ли не в открытую зевать и смылся, – убитым голосом сообщила Фиона.
Бриджит смягчилась:
– Где ты с ним познакомилась?
– На работе. Он привез свою мать в реанимацию.
– Ну а чего ты от него хотела? Произошел какой-то несчастный случай, а он должен стоять и полтора часа точить с тобой лясы? Ты хоть немного пошевели мозгами, Фиона!
Эти доводы немножко утешили Фиону.
– Кстати, он учит итальянский язык в школе твоего папы.
– Ну и замечательно. Слава богу, что туда хоть кто-то ходит. Они боялись, что не наберут класс и вся эта затея лопнет. Отец все лето, как волк, охотился за учениками, – сказала Бриджит.
– А во всем мои родители виноваты, – гнула свое Фиона. – Ну как мне не быть скучной, если они никогда ни о чем не разговаривают! О чем я могу говорить, если у нас дома всегда все молчат!
– Опять ты завела свое, Фиона? Вовсе ты не скучная, и родители твои тут ни при чем. Мои тоже уже целую вечность друг с другом не разговаривают. Папа после ужина уходит к себе в комнату и торчит там до утра. Я иногда думаю, уж не заснул ли он там? Нет, сидит за письменным столом, трогает книги, итальянские тарелки, картины на стенах. А в солнечные дни садится на диван у окна и просто смотрит на улицу. И как только ему не скучно?
– Что мне сказать, если я когда-нибудь снова его увижу? – спросила Фиона.
– Моего отца?
– Да нет же, того парня с колючими волосами.
– Господи, да все что угодно! Поинтересуйся, как самочувствие его матери, например. Или ты хочешь, чтобы я все время находилась рядом с тобой и подсказывала, что говорить?
– Вообще-то, это было бы неплохо. У твоего отца есть итальянский словарь?
– У него их штук двадцать, а тебе-то зачем?
– Я хочу выучить все дни недели по-итальянски, – сказала Фиона так, словно это само собой разумеется.
– Сегодня я была у Даннов, – сообщила Фиона, вернувшись домой.
– Очень хорошо, – кивнула мать.
