– Свободный, но только после встречи с папой, – в тон ему ответила Лиззи. У нее раскалывалась голова.
Барри обессиленно упал на стул, от грохота которого проснулась Фиона.
– Я заблудился, – сообщил он. – Забыл, где мы живем.
– Барри, ведь это так просто: идешь от бара по прямой, а потом поворачиваешь налево!
– Да нет, я заблудился в гостинице, забыл, где наш номер, и вломился к каким-то чужим людям.
– Здорово же ты надрался, – без тени упрека сказала Фиона. – Ну, как прошел вечер?
– Хорошо, вот только есть тут какая-то тайна.
– Не сомневаюсь. Попей водички.
– Тогда я всю ночь буду бегать в сортир.
– Ты и так будешь туда бегать – после такого количества пива, которое ты выпил.
– А как ты дошла до гостиницы? – вдруг спросил он.
– Точно так, как я тебе уже объясняла: все время прямо, а потом налево. На, попей.
– Ты с кем-нибудь разговаривала?
– Только с мистером Данном. Я встретила его, когда возвращалась из бара.
– Он спит с Синьорой и прямо сейчас находится в ее постели! – со странной гордостью заявил Барри.
– Ничего подобного. Да и откуда ты можешь это знать!
– Я слышал его голос, когда проходил мимо номера Синьоры.
– И о чем же он говорил?
– Что-то такое про храм Марса – бога войны.
– Он что, лекцию читал?
– Ну, вроде того. Я тоже подумал, что он пересказывает ей свою лекцию.
– Господи, до чего все это странно! – произнесла Фиона.
– Я расскажу тебе кое-что еще более странное, – сказал Барри. – Все эти парни в баре – они не здешние, а из какого-то другого места.
– О чем это ты?
– Они приехали из какого-то городишки Мессанья – к югу от Бриндизи, от которого туда еще надо плыть на корабле. Говорят, там навалом оливок и фиг. – В голосе Барри звучало беспокойство.
– Ну и в чем же проблема? – поинтересовалась Фиона. – Каждый из нас откуда-нибудь происходит.
– Они сказали, что приехали в Рим впервые, так что я не мог встречаться с ними, когда был здесь на чемпионате по футболу.
– Может, мы забрели не в тот бар?
– Не знаю, – мрачно откликнулся Барри.
– А может, они просто забыли о том, что уже бывали в Риме?
– Такое не забывается.
– Но ведь они вспомнили тебя!
– Да и мне казалось, что я их вспомнил…
– Ну ладно, не расстраивайся и ложись спать. Завтра во время встречи с папой у нас должны быть светлые глаза и трезвые головы.
– Господи, еще и папа…
Оказавшись в своем номере, Конни преподнесла Синьоре сюрприз. Это была лекция Эйдана, целиком записанная на магнитофонную ленту. Она специально купила диктофон и записала каждое сказанное им слово.
Синьора была тронута до глубины души.
– Я прослушаю ее под одеялом, чтобы не мешать вам спать, – сказала она после бурного выражения радости.
– Что вы, я с удовольствием послушаю эту лекцию еще раз, – возразила Конни.
Синьора пристально всмотрелась в лицо своей соседки. Ее глаза блестели, и во всем облике чувствовалось какое-то радостное возбуждение.
– У вас все в порядке, Констанс? – спросила Синьора.
– Что? Ах да! Все отлично, Синьора.
Они сидели рядом этим вечером, который мог изменить жизнь каждой из них. Угрожала ли Конни Кейн опасность со стороны Шивон Кейси, у которой помутился рассудок? Вернется ли Нора О’Донохью в маленький сицилийский городишко, который на протяжении долгих лет являлся центром ее мироздания? Каждая из этих женщин приоткрыла перед другой завесу тайны над своим прошлым, но – совсем чуть-чуть. Они обе слишком привыкли к молчанию, замкнутому образу жизни и не любили ни с кем делиться своими проблемами. Конни размышляла о том, что помешало Синьоре присутствовать на лекции Эйдана и где она находилась допоздна – одна, в незнакомом городе. А Синьоре хотелось спросить Конни, удалось ли той хоть что-нибудь выяснить о личности человека, приславшего ей столь неприятную записку.
Улегшись каждая в свою постель, они стали обсуждать, на какое время установить будильник.
– Завтра же мы будем приветствовать папу римского! – вдруг вспомнила Синьора.
– Ой, действительно! А я и забыла, – сказала Конни.
– И я тоже. Какой позор! – засмеялась Синьора.
Папа им очень понравился. Он выглядел хрупким и не очень здоровым, но пребывал в прекрасном расположении духа. На площади Святого Петра собрались сотни и сотни людей, и все же каждому казалось, что верховный понтифик смотрит именно на него.
– Я рад, что это была не личная встреча, – сказал Лэдди, словно допуская, что папа может когда-либо удостоить его личной аудиенции. – Когда так много народа, это как-то лучше. Во-первых, сразу видно, что религия еще жива, а во-вторых, не надо придумывать, что ему сказать.
Оказавшись за пределами Ватикана, Лу и Билл Берк зашли в первое же попавшееся кафе и взяли по три кружки холодного пива. Увидев их за столиком, Барри немедленно присоединился к ним. Сьюзи и Лиззи заказали себе по две порции мороженого. Для них это стало чем-то вроде обеда. Большинство путешественников либо страдали от похмелья, либо грустили, поэтому во время завтрака никто из них не запасся сэндвичами.
– Надеюсь, они придут в себя к тому времени, когда пора будет отправляться на вечеринку к Гаральди, – с неодобрением сказал Лэдди, обращаясь к Кэти и Фрэн.
