– Не хотите ли с нами перекусить? – предложил мужчина и указал на накрытый стол. Там стояла тарелка с толстыми и весьма неаппетитными сэндвичами, бутылка молока и пачка сливочного масла.
– Нет-нет, огромное спасибо! Я ем в основном салаты. Чтобы не затруднять вас, я могла бы купить электрический чайник и электроплитку – подогревать себе суп.
– Вы ведь еще даже не посмотрели комнату, – сказала женщина.
– А вы не согласились бы мне ее показать?
Они вошли в дом. Взрослые стали подниматься по лестнице на второй этаж, а Джерри провожал их взглядом, продолжая жевать сэндвич.
Комнатка была маленькая, с примитивным умывальником на стене. Пустой шкаф, пустые книжные полки, голые стены. Ничто здесь не напоминало Сьюзи – жизнерадостной, симпатичной девушки с длинными темно-рыжими волосами и сияющими глазами.
За окном, выходившим на задний двор, уже темнело. Из него были видны пустыри. Скоро здесь вырастут новые дома, но сейчас ничто не разделяло Синьору и видневшиеся вдалеке горы.
– Какой прекрасный отсюда открывается вид! – восхищенно проговорила она. – Я жила в Италии. Там эту картину назвали бы «Виста-дель-Монте» – вид на горы.
– Так называется школа, в которую ходит наш малец, – сказал глава семейства. – Маунтинвью.
Синьора улыбнулась ему:
– Как было бы хорошо, если бы вы согласились принять меня в качестве квартирантки, миссис и мистер Салливан! Мне кажется, я очутилась в райском месте.
Супруги обменялись взглядом, видимо подумав, что эта женщина, похоже, с приветом, но все же провели Синьору в ванную комнату, пообещали здесь все отмыть и показали крючок для ее полотенца.
Они сидели на первом этаже и разговаривали. Мягкость и вежливость Синьоры, казалось, подействовали и на них. Их манеры изменились. Мужчина убрал со стола еду, женщина погасила сигарету и выключила телевизор. Мальчик сидел в дальнем углу комнаты и с интересом наблюдал за взрослыми.
Хозяева рассказывали Синьоре о супружеской паре, которая живет в доме напротив и зарабатывает на жизнь тем, что доносит налоговой службе на своих соседей. Поэтому, если она у них поселится, надо придумать для нее какое-нибудь прикрытие – например, пустить слух, что она приходится им родней. Иначе парочка стукачей немедленно сообщит налоговикам о том, что Салливаны взяли жильца, а налог не платят.
– Может быть, сказать, что я – ваша кузина? – предложила Синьора. Мысль о том, что она будет жить в условиях конспирации, приводила ее в радостное возбуждение, словно маленькую девочку, которая предвкушает захватывающую игру.
Отвечая на расспросы хозяев, Синьора рассказала, что долго жила в Италии, а увидев на стенах несколько фотографий папы римского и собора Сакре-Кёр, добавила, что ее муж-итальянец недавно умер, и она вернулась в Ирландию, чтобы доживать здесь свои дни.
– У вас здесь нет семьи?
– Есть кое-какие родственники и знакомые. Со временем я их навещу, – уклончиво ответила Синьора, у которой в этом городе жили мать, отец, две сестры и два брата.
Супруги поведали ей, что времена настали тяжелые, что Джимми приходится работать шофером на разных машинах – какие подвернутся, а Пегги трудится на контроле в универмаге. Затем разговор снова вернулся к комнате на втором этаже.
– В этой комнате жил кто-то из вашей семьи? – вежливо поинтересовалась Синьора.
Тогда они рассказали ей о дочери, которая предпочла переселиться поближе к городу. Потом они заговорили о деньгах, и Синьора показала им свой бумажник. Денег ей должно было хватить, чтобы оплачивать комнату в течение пяти недель. Она спросила, следует ли ей заплатить за месяц вперед. Салливаны переглянулись. На их лицах читалось возбуждение и подозрение одновременно: странно, что она вот так, запросто, демонстрирует почти незнакомым людям содержимое своего бумажника.
– И это все, что у вас есть?
– Это все, что у меня есть на сегодняшний день, но я намерена найти работу.
Синьора говорила с непоколебимой уверенностью в том, что именно так все и будет. И все же беспокойство не оставляло хозяев дома.
– Давайте я ненадолго выйду, а вы пока обсудите все между собой, – тактично предложила Синьора, вышла в маленький садик на заднем дворе и стала смотреть на далекие горы, которые здесь называли холмами. Они были не такие зазубренные, острые и голубые, как горы Сицилии.
Там, в Аннунциате, люди сейчас занимаются своими повседневными делами. Вспоминает ли хоть кто-нибудь Синьору, думает ли о том, где она преклонит голову нынче ночью?
В двери появились Салливаны. Они приняли решение.
– Я так понимаю, что, коли вы только-только приехали и вам подходит наша комната, вы бы, наверное, хотели поселиться здесь прямо с сегодняшнего дня, так? – пробасил Джимми Салливан.
– О, это было бы просто чудесно! – воскликнула Синьора.
– Для начала поживете у нас недельку, – вступила в разговор Пегги. – Если мы понравимся вам, а вы – нам, то можете погостить подольше.
У Синьоры загорелись глаза.
