– Да ладно вам! – прикрикнул Лу. Его возмутило, что парни сплетничают.
– А что, здорово было бы, правда?
– Но в их возрасте… – Гульельмо укоризненно покачал головой.
Лу захотелось вступиться за Синьору.
– Может, когда мы доживем до их возраста, нам это тоже будет казаться совершенно нормальным, – сказал он, еще не зная, как поступить: с негодованием отвергнуть эти немыслимые предположения или отнестись к ним спокойно.
Его душу все еще терзала мысль о коробках, спрятанных в кладовой. Он с болью думал, что ему придется обмануть Синьору.
– Как вы собираетесь добираться до дому? – словно невзначай обратился он к ней. – Вас подвезет мистер Данн?
– Да, он говорил, что, возможно, заедет, – ответила Синьора, слегка покраснев от смущения. Она подумала, что если даже Луиджи, далеко не самый сообразительный из ее учеников, уловил некую незримую связь между нею и Эйданом Данном, значит среди остальных эта тема уже обсуждается вовсю. Это ужасно! Ведь в конце-то концов, она и Эйдан – всего лишь единомышленники и коллеги. А если слухи дойдут до его жены и двух дочерей? Если об этих сплетнях узнает миссис Салливан, дочь которой обручилась с Луиджи?
Последние тридцать лет Синьора жила так скрытно и уединенно, что сейчас, оказавшись в центре возможных пересудов, чувствовала себя крайне неуютно. Кроме того, все это было абсолютно безосновательно. Эйдан Данн относился к ней всего лишь как к хорошему другу. Однако люди вроде Луиджи могли истолковать их отношения совершенно иначе.
Он все еще смотрел на нее испытующим взглядом:
– Хотите, я запру пристройку? Вы идите вперед, а я вас догоню, а то мы сегодня и так здорово задержались.
– Grazie, Luigi. Troppo gentile[54]. He забудь проверить, надежно ли ты запер дверь. Мне не хочется, чтобы наши курсы закрыли из-за такой мелочи.
Значит, ему не удастся оставить дверь открытой, чтобы позже, придумав какой-нибудь план, вернуться за коробками. Лу взял у Синьоры ключ, висевший на тяжелом железном брелоке в виде совы. Эта глупая штука предназначалась специально для того, чтобы не забывать ключ и постоянно ощущать его присутствие. И тут Лу осенило. Он проворно снял с брелока ключ Синьоры и надел на него свой. Затем запер дверь пристройки и, выйдя на улицу, передал брелок учительнице. Этот ключ не понадобится ей до начала следующего семестра, а уж к этому времени он обязательно придумает, как снова поменять ключи, забрав свой и вернув ей ключ от пристройки. Главное, чтобы она вернулась домой в полной уверенности, что у нее на брелоке – тот самый ключ, который там и был.
Мистер Данн так и не появился из густой тени и не взял Синьору под руку. Впрочем, если бы такое и случилось, Лу все равно не заметил бы этого. Его мысли были заняты другим: эту ночь ему придется провести у Сьюзи, поскольку только что расстался с ключом от собственного дома.
– Сегодня я заночую у Фионы, – сообщила Грания.
Бриджит подняла глаза от своей тарелки с помидорами.
Нелл Данн даже не оторвалась от книги, которую читала, и лишь обронила:
– Хорошо.
– Так что увидимся завтра вечером, – сказала Грания.
– Отлично, – все так же, не поднимая глаз, откликнулась мать.
– Поздравляю, – ядовито добавила Бриджит.
– Ты тоже могла бы куда-нибудь выйти, Бриджит. Тебе вовсе не обязательно сидеть и вздыхать над своими помидорами. Если хочешь, можешь тоже остаться у Фионы.
– Что у нее, пансион, что ли! – парировала Бриджит.
– Да ладно тебе, Бриджит, ведь завтра Рождество.
– Мне вовсе не обязательно праздновать его в постели с мужчиной, – прошипела младшая сестра.
Грания тревожно оглянулась, но их мать ничего не слышала.
– Разумеется, – приглушенным голосом проговорила она. – А еще тебе вовсе не обязательно впадать в истерику из-за объема бедер. Послушай, Бриджит, ты красивая девушка, кончай ты со своими комплексами!
– Комплексами? – Бриджит фыркнула. – Какой же ты стала добренькой лапочкой, стоило только тебе помириться со своим дружком!
Грания не на шутку разозлилась:
– А кто он, мой дружок? Ну, скажи! Ты же ничегошеньки не знаешь!
– Вот ты говоришь, что я сижу тут и вздыхаю над помидорами, а послушала бы ты собственные вздохи. От них все это время занавески развевались, а когда звонил телефон, ты подпрыгивала чуть ли не до потолка. Кем бы ни был твой дружок, он явно женат, и получается, что ты – бессовестная.
– С первого дня своего рождения ты ошибалась во всем и всегда, – сказала Грания. – Но еще никогда не заблуждалась так сильно, как сейчас. Начать с того, что он не женат, и я готова поспорить, что никогда и не будет.
– Так говорят все, кто спит и видит, как ему на палец надевают обручальное кольцо, – огрызнулась Бриджит, снова принимаясь за помидоры.
– Я ухожу, – сообщила Грания. – Скажи папе, что я не вернусь, так что пусть запирает дверь.
Их отец в последнее время почти не появлялся за ужином на кухне. Он либо сидел в своей комнате, прикидывая, какого цвета обои здесь будут смотреться наилучшим образом, либо пропадал в школе, хлопоча по делам своих вечерних курсов.
