– Такой же, как у меня? В виде совы? – Вежливая Синьора никогда не оставляла без внимания обращенные к ней слова, даже если это была сущая глупость.
– Ага. Можно мне взглянуть на ваш? Я хочу посмотреть, действительно ли они одинаковые.
Она вынула брелок из сумки и протянула Лу, и тот, делая вид, что сравнивает, незаметно подменил один брелок другим. Никто и никогда не вспомнит этот незначительный эпизод. Сейчас он переведет разговор на другие темы, и разговор о брелоке навеки изгладится из памяти тех, кто его слышал.
– Господи, Лу сегодня трещал, не закрывая рта, прямо как сорока, – проговорила Пегги Салливан, когда они с Синьорой умывались перед сном. – Помните, как раньше говорили про болтунов: «Этому человеку сделали прививку иглой от граммофона»? А как, интересно, надо говорить сегодня, ведь нынче – одни только CD и магнитофоны?
– Да, я помню это выражение. Однажды я пыталась объяснить его смысл Марио, но в переводе оно, как и многие другие, утратило свой смысл, и он так и не понял, что я имею в виду.
Это был момент откровения. Пегги никогда не осмеливалась задавать этой странной женщине вопросы о ее личной жизни, но сейчас Синьора, похоже, была настроена на откровенность.
– Скажите, Синьора, а вам не хотелось встретить Рождество с собственной семьей? – спросила Пегги.
Вопрос не смутил Синьору. Она ответила с готовностью, обстоятельно и разумно, как всегда отвечала на вопросы Джерри:
– Пожалуй, нет. Это было бы неестественно. Кроме того, в последнее время я довольно часто виделась со своей матерью и сестрами, но ни одна из них не предложила мне встретить Рождество вместе с ними. У них – своя жизнь, свои привычки. Я выглядела бы среди них белой вороной, во всем чувствовалась бы фальшь, и всем было бы не по себе. Но зато я ощущала себя великолепно, встречая праздник здесь, в вашей семье.
Синьора выглядела совершенно спокойной, даже невозмутимой. На шее у нее висел медальон, которого Пегги раньше не видела. Сама она не спросила, откуда он у нее появился, и другие постеснялись. Никто не осмеливался лезть к этой женщине в душу.
– А нам было приятно с вами, Синьора. Очень, очень приятно! – с энтузиазмом воскликнула Пегги Салливан. Она до сих пор гадала: чем же занималась эта странная женщина раньше, до того как появилась здесь и поселилась в их доме?
Занятия возобновились в первый вторник января. Вечер выдался холодный, но тем не менее группа собралась в полном составе – все тридцать человек, которые записались на курсы еще в сентябре. Это можно было рассматривать как недостижимый рекорд для любых вечерних курсов.
Пришло и начальство: директор Тони О’Брайен и мистер Данн. Их лица светились от удовольствия. Произошло чудо: группа получила подарок. Синьора в ребяческом восторге чуть не хлопала в ладоши.
Кто мог сделать это? Кто-нибудь из студентов? И признается ли он, чтобы вся группа могла его (или ее) поблагодарить? Все до одного были заинтригованы, и, естественно, все до одного думали, что это сделала Конни.
– Должна вас разочаровать, но это не я, – смущенно проговорила Конни. – К сожалению, я до этого не додумалась.
Директор сказал, что он тоже рад, но его кое-что волнует. Кем бы ни был щедрый даритель, у него, судя по тому, что следов взлома не видно, есть ключ от школьных помещений, а это недопустимо. Поэтому необходимо сменить замки.
– С точки зрения банковского служащего, это опрометчивое решение, – шутливо проговорил Гульельмо. – Если сегодня неизвестный благодетель подарил нам телевизор, кто знает, возможно, через некоторое время мы найдем здесь музыкальный центр?
– Вы бы удивились, узнав, как много в городе ключей, которые подходят к разным дверям, – заметил Лоренцо, который на самом деле звался Лэдди и служил гостиничным портье.
И вдруг Синьора подняла глаза и посмотрела в глаза Луиджи. Тот отвел взгляд в сторону. «Только бы она ничего не сказала! – вертелось у него в мозгу. – Только бы не сказала! Из этого ничего, кроме вреда, не выйдет!» Лу не знал, то ли он молится Всевышнему, то ли просто бормочет про себя, но он страстно этого желал. И похоже, его мольбы были услышаны. Через пару секунд Синьора тоже отвела глаза.
И вот начался очередной урок. Сначала студенты повторяли пройденное. Выяснилось, что они многое забыли, и, чтобы отправиться в долгожданную поездку в Италию, предстоит еще как следует поработать. Пристыженные, студенты вновь стали разучивать фразы, которые так легко давались им перед двухнедельными каникулами.
После окончания урока Лу попытался ускользнуть незамеченным.
– Ты не хочешь помочь мне с коробками, Луиджи? – окликнула его Синьора. Взгляд ее был прям и тверд.
– Scusi, Signora[57], я забыл.
Они вместе перенесли коробки в кладовку, в которой теперь никогда уже не будет храниться ничего опасного.
– Я хотел спросить, Синьора, мистер Данн, гм, проводит вас домой?
– Нет, Луиджи, но я тоже хотела тебя кое о чем спросить. Ты ведь близок со Сьюзи, у родителей которой я снимаю комнату? – Ее лицо оставалось непроницаемым.
– Ну конечно, Синьора, мы же с ней помолвлены, и вы об этом знаете.
