— Я поняла. Мы не подумали. Хорошо, что только ты у нас такой умный. Да и в отчете этого нет. Так что неважно. Позови, пожалуйста, маму с сестрой.
— Признаешься перед всеми?
— Твоя мама вообще-то в курсе, не думаешь же ты, что мы с твоим отцом без ее ведома дышим?
Я смеялась. Арт тоже.
— Пускай еще посидят. Тут места мало, чтобы всем. И пора мне. Тебе помощь не нужна?
— Пока нет, вроде. — Пожала плечами. — Но, если что, я обращусь.
Подмигнула. Он ухмыльнулся. Бедные-бедные девочки.
— Может, расскажешь все-таки? Я хочу помочь. — Он смотрел на меня из-под полуопущенных век, а в глазах прыгали бесенята. Но тон, как и предложение, — все по-серьезному.
— Подумаю. Поговорю с твоим отцом. А потом уж…
— Как знаешь.
Обиделся? Похоже. Я попыталась поймать его за руку, но он ловко увернулся. А тут еще и в дверь постучали.
— Можно? — Не дождавшись ответа, не дав даже возможности пригласить гостей, в палату ворвалась Ирга, а следом вошла и ее мама, Натасия.
— И зачем спрашивать, если вошла? — уколол Арт. Кажется, кто-то решил отыграться на сестре из-за того, что я не приняла его помощь. Все-таки мальчишка еще, хоть и взрослый. Сколько ему? Двадцать? Двадцать один?
Сестра брата будто бы и не услышала. Лишь головой повела так, вроде ей послышалось что-то. Но слишком малозначительное. Не зря девушка работает при дворе столько лет.
— Ана, милая, приветствую, как ты? — почти хором обратились ко мне женщины. И растеряно замерли, пытаясь найти, где присесть. Арт поспешил усесться в кресло. А еще говорил, что пора уходить.
— Привет, Ир, Нась, присаживайтесь. — Я приветливо похлопала по кровати, не забывая поглядывать на реакцию Арта. Тот хмыкнул и спрятал улыбку в показательном кашле. Кажется, кто-то задумал предложить матери переместиться в кресло, проделав рокировку. — Пришла в себя, иду на поправку. Как вы?
— А мы волновались. Из-за тебя. Неужели другого выхода не было? — Натасия повела беседу так, что я растерялась. А как же уговор, что дети не будут вовлечены? Или передумали? Видимо, моя мимика выдала мое удивление. Нася ласково взяла мою руку и, поглаживая пальцем запястье (не иначе как проверяет пульс, целитель всегда целитель), озвучила мою догадку — Сейчас подойдет Глор. Палата чиста?
— Да, — Арт вытянул ноги и скрестил руки на груди. Изображает отсутствие интереса? Зачем?
— Тогда ждем отца. — Мою руку отпустили. Мать семейства потянулась к кулону, который украшал ее шею, и щелкнула по нему дважды пальцами. Символ по центру кулона мигнул красным. — Сейчас зайдет.
Я откинулась на подушки и подумала, что я не готова к этому. Рассказать во всеуслышание о своем позоре? Стало стыдно. Арт, Ирга, они молоды, привлекательны, им неизвестно, что такое быть мной. Полноватой некрасивой женщиной средних лет. Синий чулок, бледная моль. Даже Нася не могла в полной мере понять меня, ведь они с Глором поженились еще до окончания университета. А уж ее дети и подавно. И инцидент с Марсеном у меня дома? Это… это слишком, даже для меня. Пускай рассказывает Глорий, он-то в курсе, без слишком интимных деталей, но в достаточной мере. В тот день, момент, Глория я не воспринимала как мужчину вообще. Как врача, как друга, брата. Кого угодно. Но не мужчину. Видеть в нем мужчину мне и не довелось за все время нашего знакомства. Как бы он ни был хорош, на меня его внешность не действовала. И ничья другая. Пока на меня не повлиял Марсен. В бездну этого студиуса. Его надо было не лишать силы, а проклясть целибатом. По крайней мере, сейчас бы не пришлось сидеть в палате и ждать своей исповеди перед мужем, женой и их детьми.
Стук в дверь. Пришел момент истины. Время вышло.
— Заходи, Глор.
Он открыл дверь и, окинув оценивающим взглядом все собрание, прошел к креслу:
— Дорогой сын, уступи старому отцу место.
Арт фыркнул, Ирга и Нася не скрывали улыбок. Но парень уступил, сам же переместился к подоконнику, устроившись там.
Я вздохнула.
— Глор, Натасия хочет привлечь…
— Знаю. Мы успели переговорить, пока Арт обыскивал палату. Так будет лучше, сама поймешь.
— Хорошо, но рассказывай ты. Я еще… не готова.
И старательно отвела взгляд в сторону. Не хотелось видеть ни любопытства, ни сочувствия. Ничего не хотелось. Кроме как отмотать время назад и сказаться в день экзаменов больной. Или не открыть дверь. Или сразу же уйти к Лу в гости, не дожидаясь… О, знала бы я. Но, увы, я не оракул, а лишь некромант.
