— Я твою голову и не трогал. Опять ты думаешь обо мне хуже всех. И я еще спрашивал о любви? Наивный я дурак. Хорошо, Рика, отложим наши отношения к лучшим временам. Я вернусь за тобой. Ты слышала? Повтори!
Что он прицепился. Я прислушивалась к себе. Но не к нему. Что он там хотел? Повторить? Что?
— Рика, я… бездна. Не буду жалеть. — Кажется, он разговаривает сам с собой. — Слушай сюда. Я вернусь. Скоро. Ничего не делай. Ничего!
Я кивнула. Просто для того, чтобы он перестал кричать и стискивать мое лицо в своих ладонях. Когда одна рука лишь кость это не самое приятное ощущение.
— Мы договорились. — И, повинуясь странному порыву, поцеловала его руку. — Еще увидимся, де Марсен.
— Пока, Рика.
Не дождавшись моего ответа, убежал. А я еще долго сидела на нашей кровати и смотрела ему вслед. Если я еще не сошла с ума, уверена, это происходит прямо сейчас.
Всегда считала себя человеком спокойным и усидчивым. Над чем Глорий, как и его сын, да и все семейство не раз подшучивали. В обществе близких мне людей меня считали энергичной, деятельной, из тех, у кого в заду застряла заноза. И теперь мне предстояло убедиться, что со стороны виднее. Сидеть и ждать было превыше моих сил. Тем более сейчас, в тишине, я то и дело задумывалась над тем, что вся верхушка заговорщиков здесь — только руку протяни. Надо прокрасться и перебить их по одному. Я не была великим воином и тем более стратегом. Но как ведутся партизанские войны представление имела. Хотя бы потому, что преподаватель истории боевых искусств, не делая скидки на пол или интеллект, не слезал с нас до тех пор, пока мы, двадцать один студиус, не выучили историю настолько, что, разбуди нас ночью, мы безошибочно могли назвать даты Мазайского нашествия[55] и к чему привело проклятие рода Пассит для других, смежных с ним, княжеств.
Я поднялась, поправила штаны, сдула прядь волос с лица (прическа у меня была сейчас из тех, что можно детей пугать перед сном, чтобы те поверили в монстров). И двинулась следом за Марсеном. Покидать замок я не собиралась. Я обещала дождаться. Другой вопрос, что я не обещала сидеть при этом и ничего не делать. Да, и сидеть — это тоже действие. Я улыбнулась. Хорошо быть умным. Всегда можно придумать себе оправдание и обойти любое свое обещание. Порядочность при этом у меня находилась в глубоком обмороке. Или от нокаута моей же логикой. И правда в том, что я не хотела сейчас быть хорошей, доброй, правильной. У меня перед глазами стояла рука Марсена. Так что сделать гадость — я считала, что имею на это священное право пострадавшего. Или его защитника.
Поднявшись по ступеням на второй этаж, не могла не отметить, что замок будто вымер. Вокруг царила тишина. Ночь — это время для влюбленных и злодеев. Но все было слишком тихо и прилично. Куда же мне идти? Судьба решила за меня. Дверь открылась и оттуда вывалилось пьяное тело. Не такими я себе представляла заговорщиков. Расслабиться и кутить могут себе позволить мирные граждане, думалось мне. А когда ты вот-вот начнешь войну, надо быть во всеоружии. Но этот вояка, или как они себя называют, адепт, этого не знал. Воспользовавшись своей обновленной силой, я зашла в комнату, откуда выползло тело. Ничего, что наводило бы на мысли, кто это, — планы, бумаги. Вообще ничего. Какая-то мелкая сошка. Значит, мне надо этажом повыше. Не думаю, что прислужники и их предводители живут комната в комнату.
Накинув на себя мантию, одну из запасных моей последней жертвы, я продолжила путь, сначала в поисках лестницы на верхние этажи. После — тех, кто был во главе переворота. Где же был кабинет принца? Комнату «королевы» я не видела, не могла узнать. Лишь предположить, что она рядом с братовой. Дверь в покои Трулса отличалась от других, будучи отмеченной кадкой с большим восточным прифесом[56].
Я огляделась. Прошлась по всем комнатам, что соседствовали с ним. Ничего. Или заперты на замок. Или никого — заброшены и пусты. Зайти и спросить самого Трулса? Идея показалась забавной, и я сама над собой тихо посмеялась. Что я думала там о безумии? Пора собирать историю болезни.
В следующей ветке коридоров я все же, кажется, нашла искомое. У одной из комнат стояла стража. В самых настоящих колдовских доспехах[57]. Красиво и бессмысленно, кто сейчас воюет с помощью обычного оружия? Кто идет только ранить? Очень глупо.
