— Просыпайтесь, герцогиня. — И мне брызнули в лицо теплой водой. Я открыла глаза. Напротив меня сидел принц. А я почти лежала на полу. Кто-то меня усадил в кресло напротив, но телу в бессознательном состоянии было не суждено оставаться в сидячем положении. Я выровняла спину и подтянулась так, чтобы все же сидеть, а не валяться в ногах адепта древних богов. О том, что принц их жрец, сомневаться более не приходилось. Или это, или я сошла с ума. Но, несмотря на все мои размышления на тему безумия, которые я так ловко себе придумывала, чтобы оправдать свои не всегда разумные поступки, я четко осознавала, кто я и что я. Принц постучал пальцами по столешнице, отыгрывая неизвестную мне мелодию. — Приступим. Мне не нужны от Вас ответы, не беспокойтесь. Что надо, я уже знаю. Так что Ваш любовник вскоре присоединится к вам, несмотря на Ваши с ним попытки этого избежать.
— Так что же Вы хотите?
— О, много чего. Но от Вас сейчас — лишь услышать, почему не убили Габистера? Как и подстилок Трулсов?
— А зачем мне это? Парочка-другая детей для меня не представляет угрозы. А господин Трулс… считайте, что я вернула ему долг.
— И о каком же долге идет речь?
— Жизни, разумеется. — Принц не стал спрашивать, как я и рассчитывала. Сейчас он озадачен тем, когда Трулс успел меня спасти и от чего. А я же опять поиграла в недоговорки. И не стала уточнять, что долг жизни мой перед Трулсом только предвидится. Это еще называется аванс за спасение, или разумные растраты. Кто-то лучше, когда мертв, а кто-то— когда тебе должен. — Как Вы узнали?
— О побеге? Или Ваших планах?
— Планы. — я сменила положение тела. Стул был жутко неудобным, а, судя по ноющей спине, я еще и порядочно повалялась в искривленном состоянии.
— Наши следящие артефакты усовершенствованы и работают на другой совершенной силе. — Намек на древних? Нет. Неприкрытое признание.
— А почему меня никто не остановил?
— Потому что наша Эльюис порядочно мне мешала. Габистер тоже. Но он терпим. Еще вопросы, герцогиня?
— Планами не поделитесь?
Он рассмеялся.
— Самое важное для себя Вы уже знаете. Мальчишку Марсена уже ищут. К концу дня обещаю его вернуть в Ваши объятия.
Я хотела сказать, что не стоит разбрасываться обещаниями, когда они не так уж и выполнимы. Но не успела. В дверь постучали, а не дождавшись ответа, и открыли. В кабинет вошел, почти ворвался молодой человек лет двадцати. Совсем молодой. И в черном плаще. Как и остальные адепты. Моя мантия, к слову, сейчас отсутствовала. И на мне, и при ближайшем рассмотрении обстановки кабинета.
— Мессир, — мальчишка поклонился, и, опять же, не ожидая ответа, выпалил, — вторжение в замок.
— Что?! — Принц был удивлен не меньше моего. Я даже рот приоткрыла от удивления. Слишком мало прошло времени, Марсен не мог подоспеть с подмогой. Тогда кто и как?
Мои мысли были озвучены самим Волхом:
— Марсен пришел с подмогой? Невозможно!
— Мы не знаем. Но вся стража мертва. И работал темный маг.
— Может, он кого-то встретил неподалеку? И подкупил? Нет, это невозможно. — Анрика?
— Я знаю не больше вашего, — счастливо улыбнулась я. Но это была больше видимость. Видимость радости. Мозг буравила мысль, что Марсен вернулся. Боги, лишь бы это был кто-то от короля! Сильвий слаб, и так быстро, как и рядом кого-то найти, это действительно невозможно. Уверена, территория зачищена и прикрыта так, что, даже, если знаешь, где этот замок, его так просто не найдешь.
— Врата Пренты, — прошептал ругательство принц. А я улыбнулась еще раз, но уже от души. — Идем. Герцогиня, Вы остаетесь здесь. Постарайтесь без фокусов. Иначе я буду в следующий раз не столь добр.
Угроза меня не испугала. Хотя я и поняла, что мне намекают на пытки.
— Как прикажете, мессир, — ироничный поклон и такая же ухмылка. Улыбкой это назвать было сложно. Принц ушел вместе с адептом, предварительно зачаровав двери. Я и не ожидала, что кто-то ограничится одним замком или парочкой стражей у двери.
Конечно, сидеть сложа руки я не собиралась. И если подумать, то и обещания ничего не делать и тем более не сбегать я не давала. И вроде бы умный мужчина, коварный, интриган, дожил как-то до своих лет с такими гадкими планами и делами. А еще не понял, что я не люблю и не умею врать. А, когда умалчиваю или играю со словами, значит, наверняка что-то сделаю из того, что нельзя.
