17 октября 96 года в приложении к «Независимой газете» «Сценарии» Ципко поведал о своих попытках повлиять на перестройку. В том числе рассказал о том, как ему не то удалось, не то не удалось повернуть в свою сторону М.С.Горбачева. Он сообщает читателю, что сам давно пришел к признанию абсолютной ценности человеческой жизни как таковой, что якобы означало отказ от марксистской классовой теории ценностей, учения о революциях как «локомотивах истории» и отказ от теории формаций. Но Горбачев в Политическом докладе XXVII съезду партии, признав приоритет общих ценностей, в ленинском духе отнес это к достоинству коммунистического мировоззрения. Однако, хотя Михаил Сергеевич, по словам Ципко, сформулировал «мостик», по которому было легко перейти от классовых к общечеловеческим ценностям, он все же не уверен в том, что конкретно подразумевал Горбачев, когда сказал, что человеческая жизнь — главная ценность.
Ципко предоставляет судить читателю о том, кто же виноват в этой запутанной истории: то ли Михаил Сергеевич, который, впрочем, сказал то, что хотел сказать, то ли сам Ципко, который пытался пробиться со своими идеями в доклад на съезде, то ли «Лукич», который «причудливым образом» «транслировал в доклад Горбачева» основные идеи книги Ципко.
Что касается «Лукича», то я, конечно же, так бы и сделал, но, к сведению Александра Сергеевича, не имел отношения к международному разделу доклада Горбачева, хотя свое мнение о выступлении Ципко, как показано выше, высказал вполне определенно. Сам же Ципко в любом случае может быть доволен: если Михаил Сергеевич не принял идей Ципко — виноват «Лукич», если же Горбачев сотворил «мостик», то это заслуга его, Ципко. В статье много и других ссылок на меня, но большинство из них либо искажают суть дела, либо вовсе придуманы.
Но вернемся к ситуации 89 года.
Положение в идеологической обстановке продолжало ухудшаться. Выступая на совещании историков в начале октября 89 года, Медведев вынужден был признать, что участились выступления в печати, которые искажают смысл учения Ленина, его практическую деятельность, его облик. Участились выступления против Октября. Происходит нечто парадоксальное. На формуле: Сталин — не извратитель марксизма, а его выразитель — сходятся и те, кто выступает в защиту Сталина, пытается его реабилитировать, и те, кто хотел бы опрокинуть нашу идеологию, Ленина, Октябрь, дело Маркса. Не правда ли, как уродливо преобразился плюрализм? Консультант Международного отдела ЦК как раз громит нашу идеологию, а бывший руководитель того отдела, где Ципко работает, беспомощно сетует по этому поводу.
Сокращенная стенограмма совещания опубликована в журнале «Вопросы истории» № 1 за 1990 год. Все выступающие (члены Академии наук И.Д.Ковальченко, П.В.Волобуев, Ю.С.Кукушкин и др.) в той или иной степени проявили озабоченность состоянием идеологической обстановки, исследовательской работы обществоведов, прежде всего — историков. Одни больше подчеркивали нарастающую опасность слева, другие — справа. Характерная особенность времени: в некоторых выступлениях под правыми подразумевались левые, т.е. сторонники социализма, а под левыми — правые, т.е. противники социализма.
В своем выступления я поддержал Медведева относительно опасности атак на партию, Ленина, Октябрь, обратил внимание присутствующих на то, что носители оппозиционных настроений считают несостоятельным обновление сознания как задачу перестройки, вещают о полном провале перестройки как практической политики, требуют ликвидации руководящей роли КПСС в обществе.
Налицо стремление представить всю историю социалистического строительства антигуманным, разрушительным для человека процессом. Просчеты, репрессии, преступления представлены не просто драматическими, трагическими страницами истории, но как единственное и исчерпывающее содержание всего нашего развития, деятельности партии. Очевидная цель этих усилий — не оставить никакого следа в памяти потомков о достижениях социалистического общества, обосновать крах дела социализма и необходимость отстранения партии от руководства обществом.
