Мачешанский район, где находилась наша МТС, — север области, 70 километров от Балашова. Здесь граница бывшей Области Войска Донского и Царицынского уезда Саратовской губернии. Деревня Ежовка — одна длинная улица с рядом изб по бокам. В селе семилетняя школа, на противоположном конце — медицинский пункт, усадьба МТС. Здесь мастерские, контора, бревенчатые дома для работников станции. В одном из них — моя квартира: две комнаты и кухня, с большой русской печью. Колхозы нашей зоны располагались на тучных черноземах. Но весна 47 года была для всех голодной вследствие прошлогодней засухи. Иные трактористы, прицепщики работали голодными. Я, как и все служащие, получал 300 гр. муки на день, наш новорожденный сынишка 100 гр. жена, как неработающая, — ничего. Выручал базар в соседнем райцентре.
После окончания сева директор попросил меня выступить в колхозе «Пролетарий» с отчетом МТС о выполнении договора, заключаемого с колхозом ежегодно. МТС плохо выполняла свои обязательства, колхозники выкладывали многочисленные претензии, в том числе к директору, главному механику, другим руководителям. А я оказался вынужденным защищать плохую работу МТС, ее руководителей, ссылаясь на послевоенные трудности и т.п. Яростный спор длился до четырех утра, лампы начинали тухнуть. Я лишь догадывался, что взялся не за свое дело. Но окончательно вразумил меня секретарь райкома партии, узнавший о моей «отважной» защите руководства МТС. Это директор и его специалисты, сказал он, должны отчитываться перед колхозниками, тем более, что плохо относятся к «Пролетарию». А вы политический руководитель и должны рассматривать их отношения с точки зрения государственной. Второй раз меня ловко «обвели вокруг пальца» со стеклом для ремонтных мастерских. Когда привезли это стекло, все радовались: наконец зимой будет сносно в мастерских. Я объявил об этом на собрании. Но спохватился, когда похолодало, мастерские как стояли без стекол, так и остались. Я к директору, где же стекло? «Ну, где, раздали по колхозам, там тоже нужда»... Пришлось сказать об этом на партийном собрании, но было уже поздно. Ясно, что стекло раздали не за спасибо.
Директор был из числа старых организаторов колхозного строительства. В этой МТС он работал еще с довоенных времен: его все знали и он всех знал. Умел достать дефицитные запчасти и распределять их по «блату». У него была присказка: «Не пьет тот, у кого денег нет или кому не подносят». Денег у него было мало: большая семья. А вот подносили ему в каждом отряде и чуть не в каждой хате. Отношения с ним у меня стали портиться. Приходилось задуматься, как может руководить таким большим делом человек, который каждый день находится в состоянии подпития.
Сельскохозяйственный год закончился в целом успешно. Озимая рожь дала до 30 центнеров с гектара. Приступили к ремонту техники. В это время к нам приехал лектор из области, прочел лекцию о международном положении, долго доказывал, что в нашем обществе, скрепленном морально-политическим единством, отсутствуют противоречия. А между тем кое-кто выпячивает их, высасывая из пальца. После лекции я переспросил его, в самом деле он считает, что у нас нет противоречий? «А откуда вы их взяли?» — поставил он мне встречный вопрос. Тогда я пригласил его остаться у нас на несколько дней и посмотреть их собственными глазами. «Ну, какие это противоречия, это всякие дрязги». Разговор на этом закончился, но меня он сильно задел: как же можно не видеть реальностей жизни? Я тогда, конечно, не знал, что столкнулся с принципиальной проблемой, которая давно стала предметом острых разногласий в ученом мире. Кое в чем мне помогла разобраться статья в «Правде» о философской дискуссии, прошедшей в 1947 году по книге Г.Ф.Александрова «История Западноевропейской философии».
В феврале 1948 года состоялась районная партконференция. Конференция прошла остро и даже скандально. Накопилось много горючего материала. Не были избраны все три секретаря райкома, отклонены две новые кандидатуры на пост первого, рекомендованные обкомом партии. Работавший до конференции не прошел из-за его высокомерного отношения к людям, а предложенный вместо него просто потому, что чужак, из другого района, «кот в мешке». Конференция длилась больше недели, в Мачеху прилетел на самолете еще один уполномоченный обкома, более высокого ранга. И все равно конференция, а затем вновь избранный райком проголосовали за всех «своих», в том числе и за своего «первого». Меня избрали секретарем по кадрам. Конференция получила большой резонанс в области, ее долго вспоминали как пример того, что может решать местный актив. Кстати сказать, никаких репрессий, ни даже упреков «сверху» не последовало. Но над этим тогда особенно не задумывались, восприняли все происходящее как должное.
