И все же я с благодарностью вспоминаю и эту школу, и тех квалифицированных преподавателей, которые учили нас. Я учился увлеченно, много читал, выступал с докладами, экзамены сдавал только на «отлично» и, естественно, получил диплом с отличием. На выпускном вечере я выступал от имени слушателей и, помимо слов благодарности преподавателям и всем работникам школы, я сказал, что благодаря усилиям наших учителей и прекрасным условиям мы чувствуем, что выросли здесь на целую голову, глубже понимаем политические задачи и с нас можно теперь больше спрашивать. Слушатели встретили эту мою тираду одобрительным смехом.
Поступление в партшколу и успешное ее окончание положили конец треволнениям относительно моего зрения. Я шел на прием к окулисту не без страха: а вдруг опять отставят? Вошел в кабинет бойко и уверенно, вел разговор даже весело, поболтав что-то насчет чудесной погоды и проспектов Саратова. И лишь когда услышал положительное заключение, признался насчет своих опасений, признался, что меня уже «браковали» по зрению. Да что вы, заметила моя собеседница, и с худшим зрением учат людей, учитесь на здоровье! Все последующее подтвердило правоту этой мудрой и милой женщины.
После окончания партшколы я был взят на работу в Сталинградский обком партии инструктором отдела пропаганды. Причем последнее — по моему настоянию. Мне предлагали работу в орготделе: я секретарь райкома партии перед учебой, кадровик, и впереди перспектива по секретарской линии. Председательствовавший на комиссии, первый секретарь обкома партии очень удивился моей настойчивой просьбе.
Еще в 1949 году вместе с другими слушателями партшколы я начал сдавать экстерном экзамены на историческом факультете Саратовского пединститута. По окончании партшколы перевелся на истфак Сталинградского пединститута. Летом 1952 года сдал там государственные экзамены. Нечего говорить, что в этом отношении мне очень помогла партшкола. Иначе бы моя учеба в институте продлилась надолго. В год получения диплома о высшем образовании мне «стукнуло» 30 лет.
Опять перед выбором. В обкоме партии я проработал около двух лет и в мае 52 года был рекомендован на должность ответственного секретаря областного отделения общества «Знание». Новая работа ввела меня в широкий круг преподавателей вузов и научных работников. Состоялось много интересных знакомств, в том числе с профессорами, заведующими кафедрами почти всех гуманитарных направлений. Переход в общество совпал с выходом в свет книги Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР» и развертыванием широкой пропаганды проблем, поднятых в этой книге. После долгого молчания Сталин впервые после войны обратился к вопросам экономического и философского характера советского общества. Прозвучал призыв к реалистическому подходу при рассмотрении процессов в обществе. Хотя и в весьма своеобразной манере. Молодые кадры, дескать, ошеломлены колоссальными достижениями Советской власти, им кружат головы необычные успехи советского строя, и они начинают воображать, что Советская власть все может, что ей «все нипочем», что «она может уничтожить законы науки, сформировать новые законы».
Надо подчеркнуть, что хотя Сталин лично приложил немало усилий к пропаганде успехов советского строя (вспомните: «Нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики»), тем не менее нельзя недооценивать призыва считаться с объективным характером экономических законов, считаться с противоречиями при социализме, которые были и будут, в том числе между производительными силами и производственными отношениями. Однако в книге почти полностью отсутствовала критика положения дел в стране. Может быть, поэтому в пропаганде неумеренно возрос интерес к теме перехода к коммунизму. А между прочим Сталин говорил о трудностях, которые предстоит преодолеть: увеличить общественное производство, поднять колхозную собственность до уровня общенародной, заменить товарное обращение прямым продуктообменом, поднять культуру общества. Ничего нового в этом не было, гальванизировались старые вопросы. Народ в силу повседневных трудностей заинтересоваться переходом к коммунизму не мог. Откуда же рост числа заявок на лекции о коммунизме? Свою роль тут сыграл центр. С разрешения ЦК партии проводился специальный пленум Правления Всесоюзного общества «Знания» с повесткой дня о пропаганде «великих строек коммунизма». Такие же заседания прошли повсеместно.
А в январе появилось сообщение ТАСС об аресте «врачей- отравителей». Сознание застыло в ожидании новых репрессий. И вместе с тем — внутреннее недоверие, ощущение нелепости новых скандальных разоблачений. В душах людей поселился страх перед будущим.
