Сказав так, он медленно потянул шелк вниз, не отрывая глаз от лица девушки, наслаждаясь мелькающей на нем гаммой эмоций: от испуга и стыда, до обреченности и затаенного робкого предвкушения.
Ара попыталась сомкнуть веки, но он жестко велел:
– Нет, смотрите на меня.
И она смотрела: смотрела в жадно горящие глаза, пока его пальцы безжалостно стягивали последнюю преграду. Преодолев примерно половину пути до колен, трусики застыли, натянувшись до предела, остановленные позой, и маркиз, улыбнувшись еще опаснее, резко порвал одну лямку, заставив девушку дернуться и прикусить губу. Потом точно так же порвал и вторую и откинул ненужный насквозь мокрый лоскут шелка.
Еще пару секунд не отпускал взгляд Ары, а потом посмотрел вниз, прямо на средоточие ее женственности. И до слез смущенная тяжело дышащая девушка все-таки не выдержала: прикрыла веки.
– У вас непередаваемо красивые губы, – сбивчиво выдохнул он. – Даже лучше, чем я себе представлял… Влажные для меня, бархатистые сладкие губы.
Ара распахнула ресницы: маркиз по – прежнему жадно рассматривал ее ярко-розовое потайное местечко. Девушка чуть не застонала от смущения, сообразив, что он имеет в виду.
– Перестаньте так их называть, это… не губы, – прошептала она, отворачивая горящее лицо и тут же невольно возвращаясь взглядом к маркизу.
– Как же не губы, если они созданы, чтобы их целовали? Вам понравилось, как я целовал вас туда в прошлый раз? Я умею по – разному. Позвольте показать… – на удивление в его голосе проскользнули почти просящие ноты, словно не Ара, а он был связан и обездвижен.
– Нет, только не ртом! – испуганно вскинулась она.
Если он снова коснется ее там языком, только теперь уже без преграды трусиков, Ара потеряет себя, не удержится, позволит ему все. А потом… пожалеет.
Мужчина вздохнул, словно сокрушаясь о ее выборе, но неожиданно принял его. А следом медленно порочно улыбнулся.
– Значит, не ртом? Что ж, я могу по-разному, – повторил он.
Опустил указательный палец в пиалу с медом и поднес к Аре, роняя на ее живот обжигающие сладкие капли, наслаждаясь сперва непониманием, а затем осознанием в ее расширяющихся глазах, и, опережая протест, погрузил его в сокровенную расщелину, раздвигая нежнейшую девичью плоть, смазывая нетронутые девственные лепестки горячей сладостью.
– Нет, Асгарт! – почти прорыдала Ара, откидывая голову на подушку и конвульсивно приподнимая бедра, вгоняя ногти в ладони.
– Мне нравится, как вы стонете мое имя. Но еще больше мне понравилось бы: «Да, Асгарт, не останавливайся!»
Источник наслаждения двинулся дальше, проникая глубже, скользя вверх-вниз, то усиливая, то ослабляя нажим. Лишая остатков разума и воли и заставляя бедра девушки подниматься и опускаться, совершать круговые движения за ускользающим пальцем, замирать, когда он вдавливался слишком глубоко, слишком остро и подрагивать от желания более быстрых резких движений. А мучитель словно и не подозревал об этом желании, продолжая томное тягучее, развратное скольжение.
Оказывается, это неважно, чем дотронется тот, кто умеет одним прикосновением сводить с ума, сносить все запреты, превращать «нет» в «да-да, еще!», срывающееся с пересохших губ Ары.
Она распахнула бедра максимально широко, до ломоты в мышцах, до сведенных икр, до покалывающих мысков, но немыслимый экстаз, постоянно блуждая где-то рядом, на набухших от возбуждения текущих лепестках, на изнывающем сверхчувствительном бугорке, на кончиках пальцев маркиза подбирался, подталкивал Ару к пропасти и… ускользал в последний момент.
– Я могу продолжать так долго, Ара, очень долго, – прошептал ненавистный хриплый от сексуальной жажды голос. – До утра, потом до вечера, до следующего утра…
Она лишится рассудка гораздо раньше. Ей нужно сейчас, сию же минуту!
– Пожалуйста, – всхлипнула девушка, пытаясь усилить трение, зажать мышцами его пальцы, легко выскальзывающие из этого плена.
– О чем ты просишь? Чего хочешь прямо сейчас, Ар-ра? – и палец порхает вокруг подрагивающего среди лепестков горячего комочка, тогда, как одно прикосновение к нему – и она перестанет существовать, растворится в нестерпимом освобождающем блаженстве!
Девушка распахнула мокрые от слез глаза, посмотрев прямо на бледного тяжело дышащего маркиза, чья улыбка превратилась в оскал сдерживающегося из последних сил. Словно пытка Ары была десятикратной пыткой для него.
– Дотронься сильнее. Покажи мне наслаждение, – произнесла она глубоким грудным голосом, неожиданным для нее самой, а уж у мужчины и вовсе укравшим дыхание.
И мягко толкнулась бедрами навстречу его пальцам.
Он издал глухой звук, не то стон – не то вой зверя, готового упасть на самку и вбиваться в ее тугую раскаленную расщелину до звона в ушах, до звезд перед глазами, до одурения.
Но все же удержался и выдавил, с трудом переводя дыхание и прожигая ее огнем алчущего взгляда:
– А взамен? Что ты предложишь мне взамен, Ара?
Даже сейчас он пытался продавить ее под свою волю, заставить предложить себя.
– А взамен я буду кричать твое имя.
