Мужчина побледнел еще сильнее, кусая губы, чертыхнулся и нажал точно в эпицентр агонии, выплескивая ее из тела Ары, даря долгожданное избавление.
И Ара кричала, как и обещала.
Кричала до последней судороги, до сорванного горла, до едва не вывихнутых запястий. А, когда больше не могла кричать, то стонала, шептала и повторяла про себя имя чистого, неразбавленного блаженства в облике ненавистного мужчины.
Она даже не заметила, как он отвязал ее. Очнулась уже в ванной, когда маркиз мягкими движениями смывал с нее вместе с пеной следы испытаний.
Девушка была настолько опустошена и измотана, что сил не хватило даже оттолкнуть губку. Все окружающее воспринималось сквозь дымку и заснула она, когда маркиз нес Ару обратно в ее комнату, прямо у него на руках.
На следующее утро Ара пробудилась прекрасно отдохнувшей и чувствуя во всем теле приятную негу и одновременно энергию. Она позволила себе посмаковать ощущение, пока разум преодолевал пограничное состояние между сном и явью. А потом все вспомнила.
События прошлой ночи хлестнули, как пощечиной, и Ара со стоном сползла под одеяло и уткнулась лицом в ладони. Как после такого посмотреть в глаза лорду Кройду? Может, сегодня он снова уедет по делам, и им не придется встречаться, а до его возвращения Ара, как-нибудь справится со случившемся?
Но маркиз и не думал покидать поместье или избегать ее. Напротив – узнав, что девушка проснулась, пригласил ее к позднему завтраку. Ступая под сень оплетенной розами беседки, где накрыли стол и где уже расположился лорд Кройд с утренней газетой в руках, Ара постаралась придать лицу равнодушный вид. Мужчина приветствовал ее спокойно, без тени насмешки или многозначительности во взгляде. На нем была рубашка, светлый жилет и элегантные брюки. И все-таки девушка слегка покраснела, увидев шейный платок, уже другой. На этот раз он находился на правильном месте – то есть на шее маркиза.
Лорд Кройд, словно, не замечая ее скованности, завел, какую-то незначащую беседу, и Ара, поначалу отвечавшая односложно, втянулась. Даже поинтересовалась новостями, и мужчина, кажется, слегка удивившись, что ей это интересно, вкратце пересказал содержимое наиболее интересных статей, которые успел прочесть. Постепенно напряжение отпускало, и она даже начала получать удовольствие от завтрака на свежем воздухе, напоенном ароматом роз, свежей выпечки и горячего кофе.
Закутавшись плотнее в шаль – все-таки в это время года было еще довольно прохладно и сыро, – Ара отпила крепкий горьковатый напиток и украдкой покосилась из-под ресниц на переворачивавшего очередную страницу маркиза. Его волосы немного растрепались от ветра, а на пальцах остались следы типографской краски. И почему-то именно эти по-мальчишески взъерошенные прядки и испачканные подушечки окончательно ее успокоили. Словно рассеялось его почти демоническое влияние на Ару, ведь только таким влиянием можно объяснить помутнение, охватывавшее ее, когда того желал маркиз. Помутнение, которое всерьез пугало девушку, потому, что не поддавалось ни логике, ни контролю.
Но у чудовищ не бывает беспорядка в прическе, на них не остается посторонних следов, чудовища всегда безупречны.
Словно почувствовав ее мысли, маркиз поднял глаза от газеты, лизнул указательный палец, лишь на, какие-то сотые доли секунды задержав язык на кончике, и перевернул страницу. Даже ничего не сказал!
Но одним этим жестом мгновенно разрушил возведенную ее разумом хрупкую иллюзию безопасности, заставив вспомнить, где его палец был вчера, и почувствовать тянущую пустоту в том месте…
Следующие недели две прошли, как ни странно, спокойно и без происшествий. В целом они протекали примерно так же, как если бы Ара просто гостила в загородном особняке у, каких-нибудь приятелей. За небольшими, но существенными исключениями: девушка по – прежнему была вынуждена обходиться без корсета и нижней сорочки, оставлять волосы распущенными, даже на ночь, поскольку стараниями маркиза у нее изъяли все ленты и шпильки, и облачаться в указываемые им наряды. Еще Ара каждый день ездила с ним верхом и чувствовала себя уже вполне уверенно. Больше всего ей нравились их конные прогулки к обрыву над рекой. А его первая, скупая, но вполне искренняя похвала ее прогрессу неожиданно доставила удовольствие. Жаль, никто, кроме лорда Кройда, не оценит ее умения держаться в мужском седле, в лучшем случае в обществе за такое заклеймят оригиналкой, а скорее все-таки – вульгарной бесстыдницей.
Постепенно Ара привыкла и перестала напрягаться, когда маркиз спрашивал, что она чувствует, касаясь, каких-либо предметов или во время трапез.
Порой он даже приносил ей подарки и предлагал угадывать, что это, с закрытыми глазами, только на ощупь, и, медленно изучая касаниями скользкий шелк или прохладные грани драгоценных камней, или чеканные узоры на металле, Ара испытывала легкую дрожь любопытства, совсем чуть-чуть страха и… смутного ожидания. Но лорд Кройд больше не пытался завязывать ей глаза или еще, как-то переходить границы.
