– Естественно, никакого. Мы не имеем права ничего с вами делать без вашего согласия, но есть еще одно обстоятельство, которое заставило нас поступить с вами именно так. Вам грозит опасность. Если мы немедленно не спрячем вас, то вас в самое ближайшее время уничтожат. Это сделают те, кто считает, что единственный путь к бессмертию – это перенос сознания в киберорганизмы. Их не устраивает, что если наш естественный вариант окажется более перспективным и получит поддержку, то их проект могут свернуть.
Он долго говорил о ДНК, РНК, генах и восстановлении теломеров. Я понимал большую часть его слов и, наверное, в такой же степени верил ему, хотя ощущение, что меня обманывают в чем-то самом важном, не покидало меня на всем пути по проселочному шоссе вплоть до самого момента, когда…
– Дьявол, нас засекли! Дрон!!! – закричал водитель, резко ускоряясь и делая лихорадочные зигзаги. Но было поздно – в следующее мгновение серая тень промелькнула перед машиной, и лобовое стекло озарилось ослепительным оранжевым огнем. Последним, что я запомнил перед тем, как погрузиться в черную мглу, были окаменевшие лица и стальные руки агентов, вжимающих меня в сиденье и закрывающих своими телами…
… пробуждение…
Оно было легким и приятным, как после долгого сна, когда наконец удается вволю выспаться и хочется заняться множеством важных полезных и интересных дел. Всё окружающее выглядело необыкновенно ярким, контрастным и пугающим – огромная кровать с серым бельем, потолок с круглыми лампами и поблескивающие камеры наблюдения в каждом углу.
Я приподнял руку и испытал шок – вместо кожи был твердый материал наподобие пластмассы. Из моего рта вырвался вопль ужаса, который получился невероятно громким, напоминающим истошный вой сирены.
Прежде чем я успел рассмотреть свое тело, раздвинулась автоматическая дверь, и в комнату вошел человек в белом халате поверх военной формы. Позже я узнал, что это был подполковник ГРУ Александр Валерьевич Суханов.
– Здравствуйте, Виктор Андреевич, – произнес он с легкой натянутой улыбкой, в которой угадывались любопытство, сочувствие и настороженность.
– Добрый день? Что со мной… – пробормотал я.
– Вы помните, кто вы и какие события стали последними в вашей жизни? – последовал вопрос.
Я вспомнил всё, и через пару мгновений догадка пронзила мою голову. Дальнейшие объяснения лишь подтвердили ее.
– Ваше тело, к сожалению, спасти не удалось, но мы успели считать с вашего мозга всю информацию о вашей личности и создали для вас искусственный организм, к которому вам предстоит привыкнуть. Это тело состоит из специального композиционного материала и лишь частично напоминает ваше прежнее, но по ряду функциональных возможностей превосходит его, – успокаивающим тоном рассказывал начальник секретной лаборатории, но в его взгляде было отчетливо видно напряженное ожидание главных вопросов.
– Простите, но вы… сами…, – начал я, не решаясь закончить фразу.
– Вы хотите сказать, на чьей я стороне? – спросил он с улыбкой, которая, впрочем, тотчас же сошла с его лица. – Понимаю, это главный вопрос на войне, в которую вы оказались втянуты. Я на той же стороне, что и те, кто вас сюда вез и хотел спасти. Не удивляйтесь, мы тоже разрабатываем киберорганизмы, только в отличие от наших врагов считаем, что они должны применяться только в исключительных случаях.
В его словах ощущалась… нет, не совсем ложь, а скорее некоторая фальшь, полуправда и желание оттянуть разговор о чем-то более неприятном.
– Что со мной теперь будет? Я смогу… увидеть своих близких? – спросил я о самом важном.
Суханов помрачнел и, вздохнув, после некоторой паузы тихо ответил:
– К сожалению, нет. Мне очень жаль, но вас… хм…м, в определенном смысле больше не существует в этом мире. Для всех ваших близких вы стали случайной жертвой теракта. После того, как мы записали информацию о вашей личности и сохранили ваш уникальный генетический материал, ваши останки были переданы вашей семье и позавчера преданы земле. Разумеется, ваше нахождение здесь строго засекречено.
Я вновь ощутил тот едкий ком в горле, который, как и сейчас, не мог заставить меня рыдать, потому что физиологически киберорганизм не способен выделять слезы. Я судорожно содрогался, хватая воздух ртом как вытащенная на берег рыба, и слушал:
– Поверьте, я вам очень сочувствую, но то, что с вами случилось – это объективная реальность и проявление войны, от которой зависит будущее человечества. Подавляющее большинство людей о ней даже не подозревает, а вы отныне ее участник. Как я уже говорил, мы прибегаем к переносу сознания на искусственные носители только в отдельных случаях для выполнения особых задач. Вы имеете право выбора из двух таких задач – стать воином и выполнять спецоперации на Земле или отправиться в космос на поиск других планет, пригодных для жизни.
Тогда мне захотелось задать три вопроса:
"А что, если я не хочу ни того, ни другого?"
"Но разве наши космические корабли могут летать за пределы солнечной системы?"
"А почему нельзя договориться мирно, чтобы людям стали доступны обе технологии?"
