— Правда. Когда я узнал о том, что ты прошла Войну, я был впечатлен, и этот факт сразу и навсегда выделил тебя из толпы. Но то, чем я был покорен на самом деле — это тем, как ты пыталась выживать после. Беспамятная, без друзей и знакомых, в чужом доме, ты продолжала бороться. Ты искала себя. Ты не ныла, не сдавалась, хоть было сложно, ты пыталась анализировать собственные пристрастия, сформировала новый план действий и следовала ему. Выработала новые привычки, постоянно искала маленькие радости, выгуливала чужую собаку…
Не чужую.
— Ты смогла найти с ней общий язык, вот что важно. А Барт — не простой характером, он очень избирателен.
— Я заметила.
— И знаешь, Ани, в какой-то момент я понял, что не испытываю к тебе негативных чувств. Нет, не пойми неправильно, я продолжал ненавидеть за вранье себя, потому что меньше всего хотел лгать, но ты… ты сменила мои убеждения о том, насколько сильным может быть человек в сложной ситуации.
Ей хотелось плакать. Эти слова говорил ей не кто-то, ей говорил их Начальник Уровня: Война — человек, знающий о сложностях не понаслышке.
— И постепенно я начал восхищаться тобой.
— Не надо… я… все в порядке.
— Нет, тебе придется меня дослушать, потому что так и было. Я знал достаточно многих людей, потерявших память — спасибо Стиву и его госпиталю, — и хотя те не жили у меня дома, — в этом месте они синхронно улыбнулись, — мне хватило нескольких минут, чтобы понять, насколько сильной болью в заднице они могут быть. Обиженные судьбой и всеми вокруг, постоянно жалующиеся и желающие, чтобы им кто-то помог, ты не просила ничего из этого. Почитать на ночь? Так это была моя идея.
— Я просила возить меня по городу…
— Ну, так, а кто бы ни просил? Ты же понимала, что, таким образом, возможно, вспомнишь быстрее.
— Но ты никогда не возил меня мимо отеля.
— Нет.
— Хотя знал про него.
— Знал.
Она понимала. Сама бы не стала по доброй воле наступать в медвежий капкан, если бы находилась на месте Дэйна.
— Тебе, наверное, было тяжело все это время. Знаешь, я все это время смотрела на вещи со своей стороны, но никогда с твоей, и зря.
— Нет, поверь, мне было гораздо менее тяжело, чем я ожидал. А когда ты стала вкусно готовить, печь и заниматься боевыми искусствами, мне стало вообще легко.
— А как же моя потерянная память?
— А мне стало наплевать. Потому что я тобой увлекся.
Ани-Ра покраснела. Если бы они смогли после всего случившегося остаться друзьями, она была бы на седьмом небе от счастья. А вот продолжать друг друга обманывать или льстить ради вежливости ни к чему.
— Дэйн…
— Ты думаешь, я вру?
— Не знаю.
— Тогда послушай. — Он сидел напротив такой большой, теплый, заботливый, спокойный и напоминал ей плюшевого медведя. С вшитыми в лапы автоматами. — Когда-то давно я пытался определить, существует ли на свете женщина, способная меня увлечь. Я имею в виду, по-настоящему увлечь — не на день или ночь, не на пару недель, а сильно… длиною в жизнь…
Почему-то Ани боялась услышать продолжение. Она вообще не хотела слушать про женщин, теоретически способных увлечь Дэйна.
— …и понял, что нет. Увы. Мне недостаточно, чтобы у женщины были красивые глаза, две титьки и округлая попа — уж прости за грубость, — на это можно запасть лишь в том случае, если ободрал ладони и потерял способность… обхаживать себя сам.
В этом месте она не удержалась и хихикнула, а после тут же откусила большой кусок пиццы — сделала вид, что увлечена едой больше, чем его рассказом.
— Чего я хотел бы от избранницы, так это тонкого ума, способности мыслить аналитически, думать вне пределов «коробки» и обладать неиссякаемой жаждой к жизни. Интересоваться разносторонними вещами, включая совершенно «не женские», уметь находить выходы из сложных ситуаций, не ныть, продолжать бороться, даже когда не остается сил, тянуть вперед не только себя, но и тех, кто рядом. В общем, бойца.
Пицца застревала в горле. Он только что описал либо того, кого не существует, либо… ее, Ани.
— И теперь ты понимаешь, почему некоторое время назад я оставил поиски?
— Отчасти.
— Я думал, что подобных женщин не существует.
— Их и не существует…
— Ошибаешься.
Теперь она смотрела в сторону.
— Знаешь, что еще я понял за последние дни? А думал я много.
— Что?
— Что «Войну» мог пройти только человек, который любит оружие.
— Неужели?
— Именно так. Любит разрабатывать стратегии, любит тактическую игру, любит побеждать, потому что ни под каким предлогом не готов умереть.
— Значит ли это, что он любит убивать?
Она тоже много думала об этом. Размышляла, зачем убила тех солдат, корила себя за это — могла бы попробовать оглушить, но ведь нет, злилась, выпустила монстра наружу.
— Совсем необязательно. Просто не во всех ситуациях можно сохранить врагу жизнь. Увы.
Ей стало немного легче. Чуть-чуть.
— Одно дело, если бы ты убивала ради удовольствия — тогда это болезнь, сдвиг по фазе. Другое, когда тебя к этому вынуждает ситуация — тут о любви речь не идет, тут приходится понимать, что либо ты, либо он.
Вспомнился огромный, пытающийся ухватить ее руками, Тодд. Он убил ее на той кухне, точно убил.
