Машка и раньше постоянно канючила – мол, жалко тебе, для единственной сестры-то? Жалко? Да нет, не жалко, наверное, но ведь и Алина собирала в заветную баночку каждую монетку, откладывала каждый, потом и упорным трудом заработанный, медяк, а теперь все взять и вот так отдать? За час? Всего лишь за час – жалкий, короткий или самый лучший час?
И ведь не для чужого человека… Для сестры.
Она решилась тогда, когда до окончания действия скидки остались одни сутки – последние двадцать четыре часа. Ушла с работы пораньше, приехала домой и даже не пошла в душ. Как была в провонявшей жареной рыбой одежде, так и отправилась прямиком в спальню. Стянула с полки заветную банку, села на кровать и долго, поджимая губы, гладила прохладную гладкую поверхность пальцем. Господь, ей ведь не жалко? Нет в ее душе такого греха? Да, монетки такие красивые на вид, такие маленькие, чудесные и лежат плотными рядами, но ей ведь не жалко? Машка поделится потом впечатлениями, и они разделят эту радость на двоих. А потом еще долгие годы будут смаковать ее, вспоминая каждый момент, каждую минуту прожитого сестрой счастья.
Эх, Машка… Не понизь тебя в должности и не случись этой скидки, не видать бы тебе денег. А так…
Так пусть будет подарок.
Алина в последний раз погладила стеклянную поверхность, не стала отвинчивать крышку, чтобы еще хотя бы разок подержать на ладони горсть меди и серебра, а просто нашла пакет и замотала в него копилку. Жди сестра – она едет. Пусть будет тебе Счастье…»
В этот раз Дэйн не стал дожидаться, пока она смущенно попросит его продолжить – просто зашел в комнату, сел в кресло, раскрыл книгу и принялся читать.
Ему нравилось наблюдать за слушающей Ани: стоило словам зазвучать, щека сразу же подпиралась ладошкой, взгляд устремлялся вдаль, а разум принимался бродить по незнакомым местам, жить в них, чувствовать, переживать. Ани-Ра оказалась не просто хорошей – идеальной слушательницей. И перебила она к этому моменту только один раз, когда он дошел до слова «сестра».
– Это кто такая? Еще одна родственница?
Про «маму» он уже объяснил – рассказал, что в описанном мире рождаются, стареют и умирают люди. Каждая женщина, родившая ребенка, называется «мама», а ее ребенок, в зависимости от пола, зовется «сыном» или «дочкой». Беспокойная и пытливая Ани тут же спросила: «А рождается тот же ребенок? Тот же, который умер?»
Нет, ответил он, другой, и она надолго замолчала. Куда девается «тот» он пояснять не стал – сам не знал.
– «Сестра» – это девочка, родившаяся от той же мамы. То есть, если бы твоя мама родила еще одну дочку, кроме тебя, то она бы стала тебе сестрой.
Ани-Ра кивнула. Затем задумчиво добавила:
– Маму я бы, наверное, хотела. А вот сестру…
Дэйн несколько секунд смотрел на нее, затем уткнулся взглядом в книгу и перелистнул страницу.
«– Это мне? Правда, мне? – В сотый раз вопрошала Машка, глядя на банку выпуклыми, блестящими от радости, глазами. – Аленька, я отдам, когда-нибудь отдам. Обещаю, отдам!
Нет, наверное, не отдаст.
– Ты только поделись. Расскажи, как это было, ладно?
