«Да ты едва ли помянешь меня добрым словом» – хотел ответить он, но вместо этого, чувствуя себя седобородым оракулом, умудренным вековым опытом, спокойно вымолвил.
– Все будет зависеть от нас, Ани. Все всегда зависит от нас.
Она заглянула ему в лицо – растеряно и чуть испуганно, будто опасаясь, что сидящий на крыльце человек уже отдалился, уже выбросил ее из новой жизни, откуда она еще не успела уйти.
– А пойдем, почитаем? – Мягкие и теплые пальцы накрыли его. Робко и трепетно. – Там уже самый конец остался, совсем чуть-чуть.
– А сама никак?
– У-у. – Ани-Ра помотала головой. – Хочу, чтобы ты. Так правильно.
* * *«Алина приходила сюда уже в четвертый раз.
Добираться было тяжело, всегда тяжело: сначала обогнуть район, пересечь дорогу, за ней застывший на ночь рыночный павильон и торговые лотки – в этот момент не лотки с разномастной одеждой, а пустые фанерные стены и установленные вместо столов доски, – затем проскользнуть мимо освещенной заправки и выйти на тонкую, едва заметную в свете фонарика, окраинную тропку. Ту самую, что вела к реке.
По сторонам поля – их засеивали редко – а посему по обочинам лишь трава и буераки, слева и справа, в отдалении посадки деревьев, небольшие овражки и крыши домов. Такие дома позволяли себе богатые люди – не в городе, а за его чертой, – и их всегда окружали высокие заборы, поэтому ни света, ни звука, ни живой души. Отсюда, издали, ее не чуяли даже собаки, и путь в несколько километров всегда проходил в тишине.
Боялась ли она? Немного. Ночью боятся все, даже те, кто не показывает этого – ведь темнота – это то, где не видишь, где, наверное, водятся странные, мистические вещи, но Алина, несмотря на грязные поутру ботинки и штаны, несмотря на краткосрочные приступы паники, все равно каждый вечер собиралась и выходила из подъезда. Чтобы через рынок, чтобы мимо заправки, и на тропу…
Она и сама не знала, что тянуло ее сюда, к реке, но стоило выйти к воде, отыскать на земле не заросший травой, не сырой уголок и расположиться на нем, как в душе вдруг воцарялось спокойствие.
Она ничего никому не должна. Никому. Ни себе, ни маме, ни сестре, ни обществу. Она не принадлежит ни этим людям, ни городу, ни даже этой планете. Она принадлежит вечности. Откуда пришла и зачем? Неважно. Неважно, что забыла истинное место рождения и неважно, что забыла цель своего пути и его назначение. И, наверное, ее вовсе не зовут Алина…
Здесь, у воды, в окружении тихого стрекота насекомых, под ночным небом, не требовалось покупать счастье, даже думать об этом. Здесь оставался лишь плеск воды, касания ветра, сыроватый песок под подушечками пальцев. Здесь время застывало, рассеивались мысли и вдруг уходили куда-то далеко страхи. А когда нет страхов, наступает свобода.
Именно за ней и приходила Алина.
