Я объединил рукава мантии и изобразил на лице глубокую задумчивость. А затем, после долгого молчания, в течение которого меня терпеливо ждали, ответил:
— Я не уверен, что должен рассказывать вам это… Это тайна Ганатры. Но, пожалуй, с учётом этих ужасающих событий мы должны отбросить былые распри. У меня есть возможность связи со своими людьми на расстоянии. Во время нападения, я приказал Ларе и её стрелкам двинуться во дворец. Но стрелки не слишком хороши в дворцовых коридорах: поэтому, поняв, что мы и так можем переломить ход боя с помощью бирюзовой гвардии, я послал их на крышу, чтобы они стреляли в ноги всем заговорщикам, что будут пытаться уйти. После боя в любом случае требовалось выяснить истинных виновников произошедшего, но во дворце нападавшие бились яростно, презрев смерть, и взять кого-то в плен было сложно.
— Благодарю, что раскрыли нам эту тайну. — Уважительно кивнул мне граф Делиус. — Помимо этого, мне хотелось бы…
— Подожди, Делиус. — огромный здоровяк в позолоченных латах махнул своей лапищей, обрывая графа. — Вы хотите сказать, что у вас во время переговоров оказался припрятан в городе отряд стрелков, и никто из нас об этом не знал?
Граф Делиус недовольно посмотрел в сторону прервавших его, но заткнулся.
Я изобразил на лице лёгкое смущение.
— Вообще-то, у меня в городе, помимо гвардейцев, есть ещё несколько отрядов наёмников. Я… Готовился к разным результатам переговоров.
— Вы что, всерьёз предполагали возможность военного столкновения и атаки на посольство? И тайно смогли привести в город несколько сотен солдат? — брови великого лорда равнин взметнулись вверх.
Я виновато развёл руками.
— На меня совершил покушение собственный учитель, пытаясь убить меня в Септентрионе. Уж простите, что я решил подготовить несколько ударных отрядов на случай неожиданностей, отправляясь с посольством во враждебное королевство. Считаете, это неразумно?
— Разумеется, мы понимаем ваши опасения. — Слегка склонил голову Таслиниус. — Но смею вас заверить, здесь вы не найдёте смертельных врагов. Соперников — возможно, но отнюдь не кровников. Мы в Палеотре вообще считаем что люди не должны воевать друг с другом. Просто… Вы же понимаете, что это могло полностью сорвать переговоры? Едва ли такое понравилось бы королю, узнай тот об этом. Скорее он вышвырнул бы вас вон и отказался бы разговаривать с вами даже на следующем конклаве, сочтя, что вы всё время держали меч за спиной.
Я отвёл взгляд и стал рассматривать стены и потолок, стараясь выглядеть как нашкодивший мальчишка.
— Я… Не подумал об этом.
Повисло неловкое молчание, которое вскоре прервал Делиус:
— Так или иначе, это обратилось к лучшему, слава отцу. Мы могли не узнать даже этого, не будь ваших людей здесь. — вздохнул граф. — А теперь, если никто больше не будет прерывать, у меня осталось ещё пара вопросов.
Мужчина в позолоченных латах громко фыркнул в ответ на это заявление. Если припомнить досье… Возможно, это владыка северных холмов и владелец половины золотых рудников Палеотры: герцог Лидней.
Люсьен описывал герцога как типичного задиру.
— Слушаю вас граф. — серьёзно кивнул я Делиусу.
— Что вы знаете об искусстве смерти? — продолжил осторожные расспросы граф.
— Практически всё. — не колеблясь, ответил я. — Это воинское искусство, схожее с искусством жизни, и в чём-то обратное ему. Я мастер смерти, и провёл немало времени у шаманов северных варваров, совершенствуя своё мастерство. Думаю, в этом вопросе я наиболее осведомленный человек в королевствах. Интересно, откуда вы его об этом знаете. Это… Не слишком распространённая вещь в королевствах.
— Я допросил несколько членов культа, который был замешан в атаке на дворец. — спокойно ответил Делиус. — Но они дают… Неполные ответы. Всё максимум послушники-недоучки. Но они описывали это как новое направление мастерства нейтраля.
Я побарабанил пальцами по столу. Мне казалось, мы прикрыли всех, но граф всё же докопался до кого-то… Нет, многого простые культисты не знали, но всё же…
— В чём заключается разница между воинским и мистическим искусством, Эрнхарт? — спросил я старика.
— Искусство нейтраля могут овладеть только те, у кого к нему хорошие способности. Мы специально отбираем наиболее талантливых детей, ибо без надлежащего контроля их силы могут быть весьма разрушительны. Искусством жизни, как и прочими воинскими искусствами, может в должное мере овладеть любой упорный и трудолюбивый человек. — размеренно, степенно ответил магистр красных башен.
— Это не совсем верно. — прогудел немолодой мужчина в багровых латах. — Моя жена умеет сращивать порезы и сводить мелкие ссадины за считаные часы. Конечно, ей далеко до лучших целителей, и толку от этого немного: разве что детишкам помочь, но это далеко не воинское искусство, и ни в каком монастыре она не училась.
— Различными мелочами может овладеть каждый. — презрительно скривился Грицелиус. — Я говорю об истинном искусстве, о мастерстве магии. Вы знаете хоть одного мастера, что не был отобран в детстве, заканчивая один из монастырей или иных орденов? Вот и я не знаю.
