И, что, пожалуй, было самым сложным, нужно было сделать это незаметно, без ярких и красочных эффектов: так, чтобы никто никогда не узнал, что отнюдь не доблесть и мастерство стали причиной поражения этой армии, ведь на нас смотрели сотни тысяч глаз.
В глазах потемнело и помутнело от напряжения, а вырезанные татуировки словно окатило леденящей кислотой. Воздух вокруг зарябил почти незаметной, невесомой дымкой… А затем она, словно конусом ударной волны разошлась впереди.
— Приходи и встреть свою гибель! — закричал что было силы я.
И почти половина наступающей армии сбилась с шага. Многие просто споткнулись, с грохотом и лязгом доспехов падая на землю.
— Что это было, брат? — тихо спросил меня сэр Колн.
— Этого не было в книге. Изобрел это, тренируясь со своими лучшими гвардейцами. Проклятье слабости. — тихо ответил я.
— Значит, ты думаешь, что мы не падём сегодня. — достал из ножен длинный двуручный меч магистр.
— Не от их руки. — покачал я головой, глядя, как гвардейцы Ренегона пытаются выстроить нарушенные боевые порядки.
Старый рыцарь неожиданно рассмеялся гулким, добродушным смехом: словно с него разом спала любая предсмертная хандра.
— Тогда чего же мы ждём, брат? Легенды не рождаются сами по себе!
Магистр затрубил в рог, и мы пошли в атаку: не дожидаясь, пока взявший нас в полукольцо авангард армии альянса королевств восстановит боевые порядки после моего крика. Они почти успели подготовиться… Почти.
Пока я путешествовал по своим землям, мне довелось услышать много слухов: о непобедимой небесной гвардии старейшего из королевств, о том, как Элдрих умыл их кровью, о том, насколько невозможным и странным было их поражение…
Ренегон не отрицал итогов той битвы, но люди всё равно не верили: вековые легенды не ломаются в один миг. Не родилась ещё армия, способная сломать Ренегон. Не родился ещё человек, способный уничтожать королевства: может, просто боги разгневались на Таллистрию! Так шептались по углам, когда считали, что я не вижу…
Даже самые верные мои соратники не верили до конца: настолько велика была слава старейшего из королевств.
Впервые за долгое время мне действительно пришлось взять в руки уже, казалось бы, позабытый за последний год меч и вступить в бой даже не как король, а как простой рыцарь: странники не были моими вассалами, и авангардом этой атаки должен быть стать я один. И сейчас, когда рождалась моя собственная рукотворная легенда о невероятной силе и победе, я просто не мог начать устраивать безжалостную резню с помощью магии смерти на глазах благороднейших из людей.
Никакой обман не устоит, если они увидят меня в деле. И потому нам оставалось только одно: на собственной шкуре проверить, насколько правдивы легенды.
Люди говорили, что небесная гвардия не знает равных в битве. Личная армия владык святой земли, что не знает поражений. Мы проверили, так ли это. Сталь лучших кузнецов Ренегона столкнулся со сталью кузнецов ордена: и ни одна не взяла верх. Двуручные мечи странников вспороли воздух снизу вверх, врубаясь в щиты гвардейцев: но и те устояли. Рыцари людей были сильнее, быстрее, опытнее простых гвардейцев, вдобавок ослабленных моих проклятьем: но те стояли как один держа линию щитов, и медленно, но верно отбрасывали нас, превозмогая слабость, превозмогая мастерство лучших рыцарей королевств, идеально используя численное преимущество.
Все мои атаки встречали жёсткие блоки, каждый гвардеец прикрывал друг друга, словно одно целое: и за первые минуты битвы мне ни разу не удалось обагрить мой клинок кровью. Сэр Колн оказался заметно лучше меня: почти сразу ему удалось достать несколько гвардейцев контратакой, точно ударив в сочленения доспехов. Но раненых мгновенно оттащили назад, шагнув всем рядом, и их тут же сменили свежие бойцы…
Бой латников, не вооружённых специальным оружием для пробития брони — странная штука. Мечи странников были достаточно хороши, чтобы пробивать сочленения и изредка наносить раны, а сами рыцари более чем сильны, и часто оставляли зарубки на доспехах врага: но ничто из этого было смертельным.
Что-то толкнуло меня в спину, заставив на мгновение потерять равновесие, и стоящий впереди гвардеец немедленно ударил меня щитом по шлему, оглушая на мгновение: роковая ошибка, ибо стоящий рядом сэр Колн мгновенно разрубил его открывшуюся шею… И на этом наши успехи кончились.
А вот гвардейцы, уступив нам в личном мастерстве, приняли верное тактическое решение: они принялись просто давить нас стеной щитов, пользуясь численным преимуществом. И именно поэтому меня начали подпирать со спины: стена щитов давила и давила, создавая давку, воины ордена упирались ногами в землю, пытаясь устоять под напором численного преимущества, рыцари отчаянно рубили сталь и железо щитов врага: их пока спасали латы, а вот простые воины уже начали умирать…
Возможно, продолжайся оно так ещё немного, и нас бы просто задавили. Давка толпы - серьёзная вещь, способная бесславно похоронить сотни и тысячи людей. Но я был не просто рыцарем, нет, я уже был чем-то большим.
— Десять секунд. — крикнул я магистру.
