Шагнув вперёд, я повернулся вокруг своей оси и ударил мечом наотмашь, снизу вверх. Несомненно, мастер меча знал, как отражать такую атаку: он выставил идеальный, жёсткий блок, призванный отсушить мне руку и подготовивший его к почти мгновенной контратаке…
Но в этом и состоял мой план. Он мог бы уклониться, но школа меча королевств твёрдо и накрепко учила, какой удар проще блокировать, а от какого — уклоняться…
Проблема была в том, что мой клинок разрубил и его меч, и его доспехи, и его туловище снизу вверх без малейшего сопротивления, остановившись в его сердце.
Серая пелена пожирателя материи была почти незаметна на серебристой стали клинка…
— Я говорил тебе, что это магический меч. — спокойно проговорил я, с прокрутом вынув клинок из сердца противника и шагнув в сторону, чтобы хлынувшая кровь пролилась мимо.
На землю рухнул меч короля Ренегона, разрубленный надвое. Сам он неверящим взглядом смотрел на меня, упав на колени. Он пытался что-то сказать, но изо рта хлынула кровь, и вышло лишь невнятное бульканье.
Я стряхнул с меча пожиратель материи, возвращая клинок в ножны, а затем грубо стянул с головы стоящего на коленях короля шлем. Синее сияние в них медленно, но верно гасло…
И всё же, он был ещё жив: разрубленное сердце и туловище это не шутки даже для короля или странника, но, всё же, иногда мастер жизни может пережить и не такие раны.
Взяв короля за грудки, я притянул его лицо к себе, медленно сказал:
— Прямо сейчас, в последние минуты твоей жизни, я хочу, чтобы ты знал: самоуверенность стала причиной как твоего падения, так и падения всего вашего альянса. Ты лучше меня в пути меча, я признаю это. Ты легко мог победить… Что такое горстка против многотысячного войска? Что такое простой рыцарь против аристократа из древнейшего в мире рода? Так вы думаете там, убеждённые в своей непобедимости? Посмотри мне в глаза, последний из королей святой земли, и узри перед своей смертью падение Кордигарда.
Он всё жил и жил, не желая умирать, и я достал из-за пояса костяной стилет, улыбнувшись.
— Умирать это больно, но я окажу тебе последнюю честь: один-единственный удар стилетом милосердия…
В этот самый момент что-то очень тяжелое с невероятной силой ударило меня в грудь, ломая ребра и отбрасывая на несколько десятков метров назад, прямо в ряды рыцарей людей.
Я бешено вскочил, отталкивая помогающих мне подняться рыцарей, в поисках источника удара.
— Эти ублюдки притащили осадные стрелометы, брат. В тебя ударило сразу несколько болтов, что сломались и отлетели в сторону, отбросив тебя. — положил мне плечо руку сэр Колн. — Похоже, решили перейти на дальнобойное оружие. Мерзавцы без чести…
Я бы поспорил с этим утверждением, но слова магистра оказались пророческими: над полем боя взметнулась туча стрел, закрывая солнце.
— Рыцари выдержат. Но вот простые воины… — магистр глухо качнул головой и упёр меч в землю, становясь на колено так, чтобы ни одна стрела не могла попасть в сочленение доспехов. Остальные рыцари последовали его примеру…
Я вскинул руку, сотворяя щит смерти: черная пелена заволокла небеса, обращая стрелы в прах. Вновь ударили баллисты, но в этот раз я был наготове: тяжёлые болты осадных стрелометов бессильно растворились в прах прямо перед нашими лицами.
— Ни одна стрела не убьёт наших воинов, пока я здесь. — посмотрел я на сэра Колна. — Вообще-то, я могу уничтожить и расчёты, и стрелков всего парой ударов…
Магистр покачал головой.
— Нет. Они не применяли стихийное искусство, и мы не должны: так будет честно. Лучше повтори то, что сделал в начале. Поставь их на колени. Это уравняет численное превосходство, смотри, они уже приходят в себя.
Он не ошибался: гвардейцы действительно вставали, пытаясь вернуть себе строй, прежде чем вновь навалиться на нас — теперь уже натуральным кольцом, ибо мы были в окружении со всех сторон…
Я прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Рядом с грохотом ударился о меч магистра болт осадного стреломета, что предназначался мне…
— Падите. — выдохнул я, открывая глаза.
И они упали: вновь, всё, кроме расчётов орудий… Но это не было проблемой: я сбивал их на подлёте.
Магистр помедлил с атакой, задержав на мне взгляд.
— Твои глаза… Они почернели. Полностью. Ты в порядке? — в голосе лидера ордена не было опаски, презрения или тени подозрений: он искренне беспокоился лишь за меня…
— Цвет силы смерти — чёрный. — вздохнул я. — Это просто от переизбытка, не волнуйся. Но, если быть честным, не знаю, на сколько таких ударов меня ещё хватит. Это утомляет. Так что, давай-ка закругляться с этой битвой. Учитывая, что они не сдадутся…
Я не лгал: татуировки всё ещё болезненно жгло. Нет, я смог бы повторить ещё, и ещё… Но удары на пределе сил способны измотать даже бессмертного: хотя бы ментально. Вдобавок, такими темпами вразнос может пойти проведённый над собой ритуал: конечно, в этом случае я просто умру и воскресну, но вот дальше площадные удары будут даваться тяжелее…
А эта битва только начинается.
— Придётся убивать. — грустно кивнул магистр. — Не волнуйся, мы не подведём: я знаю, что такое война. Но не так, не магией…
