Огненный дракон тем временем, сделав круг вокруг дворца, вернулся к нашей стороне крыши и взорвался десятками ярких потоков пламени, что пронеслись прямо рядом с нами, затухая.
— Между тем это имеет под собой прямую связь. — степенно заявил Грицелиус. — Мастер может не опасаться смерти, пока при нём его силы. Не смотри на мой внешний вид. Может, я уже немолод и изрядно вымотался за последние дни, но как мастер магии я ещё далёк от своего заката.
— Я бы не отказался услышать пару подробностей.
— Подробностей никто не знает. — после короткого раздумья произнёс старик. — Просто это, можно сказать, устоявшийся факт. Чем сильнее мастер, тем дольше он живёт. Есть разные теории насчёт того, как это работает.
— И какова твоя?
— Мой наставник говорил, что со временем, когда жизненные силы тела иссякают, мы, привыкшие постоянно использовать нейтраль, постепенно неосознанно преобразуем часть своих сил в то тип нейтраля, что называем жизнью, заменяя недостающее. Но тело тоже не вечно, и потому со временем, разрушаясь, требует всё большей и большей подпитки. Поэтому, чем могущественнее мастер, тем дольше его сила может подпитывать умирающее старое тело.
— Однако со временем сил всё равно становиться слишком мало. — заметил я.
— Верно. — кивнул Грицелиус. — Возможно, есть некий предел сил, достигнув которого маг может жить неограниченно долго. Может, даже возможно повернуть процессы старения вспять, если подать достаточно силы. Но никому не удалось подобное, даже лучшим мастерам жизни. Древнейшие из мастеров что я знал, жили несколько столетий. А затем начинали сдавать, теряя силы. Но мне ещё нет и двух столетий, и я один из сильнейших, так что волноваться рано. Не думаю, что начну терять силы в ближайшие лет сто.
Интересно, что стало бы со мной, не обрети я бессмертие. Технически, я тоже неслабый мастер… Но мастер смерти. Возможно, один из местных сумел бы преобразовать силу смерть в нейтральную, а затем - обратно в жизнь, пусть и с потерями. Мне подобное не давалось совершенно, несмотря на многочисленные попытки и эксперименты.
Простая логика подсказывала мне, что при таком подходе я бы банально превратился в нежить на исходе своих лет. Не самый плохой исход, но всё же… Хорошо, что ритуал сработал. Семнадцать тысяч жертв стоили того, до самой последней капли их крови.
— Это теория твоего учителя. А что насчёт тебя самого? У тебя есть собственное видение?
Эрнхарт надолго замолчал, погружаясь в мысли. Я уже думал, он и не ответит, но старик медленно, словно проверяя каждое слово, заговорил:
— Я думаю, не всё так просто… Если бы дело было только в преобразовании энергии, целители и мастера жизни жили бы дольше других. В этом их работа, они владеют преобразованием сил своей души или внешней энергии в жизненный нейтраль лучше всего. Мистическая энергия нейтраля — самая гибкая вещь во всём мироздании, но мы, её обладатели и практики, несовершенны. Любое преобразование имеет свои потери, свой коэффициент рассеивания, если хочешь научный термин. Для меня привычнее всего преобразование в огненный тип силы, и я достаточно хорош в этом, чтобы создать пламенный луч даже из водного нейтраля, находясь в открытом море. Но многие мастер жизни будут опытнее меня в целительстве, и потенциально они способны вырабатывать больше жизни, чем я. Однако моя знакомая целительница, что явно была способна исцелить вдвое больше людей чем я, умерла два десятилетия назад. А ведь мы были ровесниками.
— Так что ты думаешь? В чём причина? — с искренним любопытством подался вперёд я.
— Я думаю, что старость — это не только физический процесс. — неторопливо ответил Грицелиус. — И дело не только в жизненной энергии, нет. Не одно лишь тело и энергия делает нас живым. Есть что-то ещё. Возможно, пока неуловимое, незримое для чувств даже самого опытного мастера. Быть может, где-то на самой грани, на той тончайшей, но невообразимо прочной нити, что соединяет саму душу и тело. Быть может, изначальное ядро, первородный исток нашей жизни, что постепенно иссыхает с годами. Не душа и её силы, не изначальный нейтраль сотворения: что-то ещё. Огонь истинной жизни, что пылает в каждом, если хочешь. Нечто, что делает нас по-настоящему живыми, наполняя совсем не мистическими силами. В ком-то он сильнее, в ком-то слабее. Не потому ли одни люди без всяких мистических сил живут дольше других?
Теория была интересной. В чём-то даже поэтичной. Вот только ни о чём подобном не говорил мне даже демон, а значит, вряд ли в этом было хотя бы зерно истины.
— У тебя есть какие-то подтверждения этой теории?
— Никаких. — улыбнулся Грицелиус. — Но если я, что и понял за свою долгую жизнь, то это то, что в мире не всё так просто, как кажется на первый взгляд.
— Время покажет, что окажется верным. — эхом откликнулся я. — Но ты же не за этим решил встретиться сегодня?
Лицо верховного магистра красных башен слегка скривилось, как от лимона. Но затем, словно придя к какому-то выводу, он внезапно просиял.
