Культисты перешёптывались, разглядывая людей с интересом. И я остановился, повернувшись к ним.
— Здесь никого поднимать не будем. — приказал я, не обращая внимания на шумные вздохи облегчения от крестьян. — Всех в расход. Пополните силы, наделайте кристаллов, наберите ингредиентов. За работу.
С этими словами я подошёл к старосте и перерезал ему горло. Женщины закричали, часть мужчин попыталась вырваться… Но рыцари смерти вязали на совесть, сбежать удалось лишь нескольким детям постарше: остальных отловили.
Несколько сотен деревенских и более ста двадцати культистов. Я действовал быстро и привычно: вот молодая крестьянка, лет двадцати, падает на колени, закрывая глаза в мольбе, и я поднимаю её за волосы, перерезав глотку. Крепкий кузнец пытается разорвать верёвки и ему почти удаётся, но ритуальный кинжал в сердце заставляет его взгляд застыть, прежде чем он успевает. Старик с животным страхом в глазах. Юноша, что споткнулся и пытался уползти. Дородная женщина средних лет, что завизжала, как свинья, прервав молитву…
На десятой жертве люди внезапно кончились: те, кого не добили, были подхвачены рабочей нежитью культистов и направлялись на разделку, споро утащенные по домам моими последователями.
Добыча быстро пропала, и подхватить себе живых пленников успели не все: поэтому на залитой кровью улице, полной кричащих, напуганных детей, разбегающихся по деревне, осталось ещё полсотни культистов.
— Что с детьми, милорд? — невозмутимо осведомился Улос, подойдя ко мне поближе.
Я подошёл поближе к девочке, что сидела рядом с мёртвой матерью, оцепенев. Русые волосы, голубые глаза, расширившиеся в шоке, небольшие веснушки рядом с маленьким носиком… Она до сих пор не понимала, что происходит: лет пять-шесть на вид.
— Убивайте всех. — равнодушно бросил я, с хрустом сворачивая шею ребёнку. — Мы всё равно не можем о них позаботиться, а если оставить их так, то всех сожрут звери… Есть парочка ритуалов, для которых нужны люди раннего возраста, но ими мы займёмся позже. Сегодня, пожалуй, мы можем позволить себе быть милосердными.
На площади повисла тишина. Да, здесь были вернейшие из верных. Те, кто идут до конца… Но сознательное убийство детей — это то, о чём люди королевств обычно никогда не задумывались в своей жизни. Дети всегда были ценностью, продолжением рода, самой опекаемой кастой… Это было перебором. Даже для них.
— Настоящее могущество и настоящая свобода имеет свою цену. — негромко произнёс я, наблюдая за безмятежными небесами. — Вопрос лишь в том, готов ли ты её заплатить. Выбирайте.
Некоторое время все мои люди молчали, застыв. Итем бросил на меня мрачный, обещающий долгий разговор взгляд. А затем решительно достал кинжал и вонзил его в глаз другой девочке. Неловко, неумело… Но достаточно сильно, чтобы убить её на месте.
— Предпочтёте скормить их зверям? — приподнял бровь магистр пламени, оглядев культистов. — Я был лучшего мнения о мастерах смерти…
Эти слова словно прорвали пластину. Площадь деревни наполнилась детскими криками: не все решились убегать. А затем культисты, мрачно посмотрев на тела, принялись отлавливать остальных детей по деревне.
Итем сплюнул, усаживаясь на ближайшую лавку рядом с избой и посмотрев на меня исподлобья.
— Мы всякое дерьмо видели, Горд, но это… Это далеко за гранью всего, что было раньше. Я читал то, что дал мне Улос, и дети, конечно, полны жизни… Но это было вовсе не обязательно!
— В тебе говорит чувство морали. Установки, воспитание, догматы церкви… — пожал плечами я. — И это то, что каждый мастер смерти должен изжить в себе почти полностью. Иначе ты просто сойдёшь с ума, принося в жертву людей.
— Можно сойти с ума и будучи абсолютно безжалостным ублюдком. — покачал головой мой новый ученик. — Это ненормально для людей, ты понимаешь? Это заложено в нас глубоко, самой природой, во благо выживания вида…
— Нет, не заложено. — покачал головой я. — Ты ошибаешься. Природой в нас заложена забота о собственном потомстве, о тех, кто несёт в себе часть твоей крови. Хотя и это можно подавить при должно самоконтроле. Задумайся об этом: ведь на наследовании построено всё наше общество. А в остальном — люди легко убьют твоих детей, чтобы обеспечить будущее своим, дай им только волю.
— Это… Да, похоже на правду. — задумчиво ответил Итем, тряхнув головой. — Но где тогда грань? Где заканчивается свобода? Что отделяет её от настоящего безумия? В чём разница между абсолютным безумцем, сумасшедшим, и свободным человеком? Если каждый творит всё, что захочет?
— Это просто. — улыбнулся я краем губ. — Безумие — это хаос. Безумец не рационален, и принимает логичные решения, продиктованные необходимостью, только время от времени. Свободный человек же выбирает сам, когда ему остановиться, а когда нет.
