— До определённого предела. — спокойно парировал дракон. — Ты не думала, к чему могут привести твои действия? Вы были созданы, как наше оружие. И во времена, предшествующие вашему созданию, среди нас было немало дебатов на этот счёт. Разумное, живое оружие, обладающее свободной волей… Оно может быть опасным. Неконтролируемым. Но я настоял на своём, сказал, что сделаю вас верными и надёжными, сохранив все лучшие черты живого и свободного разума. Совет уступил мне тогда… Но похоже, я оказался не прав. Твои действия могут привести к тому, что будет принято решение о вашем уничтожении. Всех до единой. Потому что в деле защиты нашего мира не должно быть ошибок, потому что вы стали ненадёжны. Тебе понравился бы такой исход?
Воительница рухнула на колени, замотав головой.
— Нет… Только не так.
— Я всё ещё люблю вас, как своих творений. — грустно вздохнул дракон. — И сделаю всё, чтобы этого не произошло. Подниму все старые альянсы, все долги… Но ты будешь наказана. Это уже решено.
Киринес вскинула голову, поднимая глаза.
— Я готова. Это было моё решение и моя ответственность. Но…
Она была прекрасна в этот миг: решительная, сильная, смелая. Голубоватые волосы развевались от ветра, образуя прекрасный ореол силы вокруг идеального лица без единого изъяна. Но алайсиага не успела договорить: потому что в этот же миг дракон резко раскрыл пасть, и ревущий поток яростного пламени ударил в отступницу.
Она не сопротивлялась, уцепившись за своё копьё, сгорая в этом потоке. В нём сгорела кожа и волосы, сгорели крылья, даже само копьё расплавилось… Но если бы рядом был сторонний наблюдатель, он бы изрядно удивился: потому что в одно мгновение пламя дракона погасло, отнюдь не испепелив свою жертву дотла.
На выжженный участок травы упало обезображенное, обожжённое и слепое тело некогда прекрасной женщины с остовами рук. Невероятно искалеченное, но всё ещё живое…
— О нет, к твоему сожалению, ты не отделаешься лёгкой смертью. — пророкотал дракон.
Огромная рептилия шагнула вперёд, и когти его чудовищной ступни с хрустом стиснули изуродованное тело жертвы. Могло бы показаться, что он собирается убить или раздавить её, но это было не так: несмотря на нанесённые раны, тело всё ещё жило…
Создатель прекрасно знал пределы прочности своих творений.
Алай тяжело поднялся в воздух, унося с собой обожжённый, изломанный, но ещё живой кусок мяса, в который превратилось его творение.
— И даже не надейся, что остальные останутся в стороне. — мрачно добавил дракон, легко прочитав мысли своей слуги. — Вся твоя сотня заплатит за то, что ты сделала.
Тело пыталось ещё что-то прохрипеть, отправить какую-то мысль… Но Лорд Истинного Пламени уже не слушал, закрыв своё сознание.
Ему предстояло ещё много дел.
Этериас проснулся от сильной жажды. Последнее, что он помнил, это то, что его последних сил едва хватило дойти до кровати. Но после долгих месяцев работы в армейском госпитале он уже и сам был опытным целителем, и знал, что означают эти симптомы. Сухость во рту и боль в горле, слабость и лёгкая атрофия мышц…
Кто-то надолго погрузил его в магический сон: вполне логично, если подумать. Глаза больно резануло светом: но всё же, у него были новые глаза, что уже немало.
Оставалось только выяснить, как долго их выращивали. Задача не из простых, могла занять даже месяц или больше. Скосив глаза на бок своей кровати и отметив, что его явно переодели, обмыли и привели в порядок, иерарх увидел стоящий на тумбочке графин с водой. Волшебник привычно протянул руку, на автомате формируя подходящие воздушные потоки…
И ничего не произошло. Вообще ничего.
Глава церкви нахмурился и медленно поднялся, садясь на кровати. Прежде чем двигаться, следовало слегка размять мышцы. Затем он выставил руку вперёд, пытаясь повторить приём.
Ничего не шевельнулось в душе. Словно он был простым человеком, пытавшимся сотворить магию. И это уже вызвало лёгкую панику. Иерарх щёлкнул пальцами, призывая простейший светлячок, но тщетно: ничего не произошло.
С трудом поднявшись, Этериас жадно присосался к кувшину, а затем упал обратно на кровать, лихорадочно размышляя.
Этериас Инвиктус был опытным, хорошо обученным мастером. Но он был ещё молод, и потому, разумеется, все области знания мистических искусств Тиала охватить не мог. Его учитель, покойный верховный иерарх Аурелиона, никогда не рассказывал ему ни о чём подобном. Однако слухи о редких мистических явлениях — достаточно распространённая вещь в сообщества мастеров королевств. И, как и многие другие, Этериас слышал о случаях, когда волшебники утрачивают свой дар и сейчас он мучительно пытался вспомнить всё, что ему известно об этом явлении.
Известные ему слухи сходились в одном: это происходит при чрезмерном напряжении сил.
Подобное заболевание могло быть как временным, так и постоянным. Бывало, способности возвращались. А бывало, мастера умирали, так и оставшись простым людьми, неспособными даже на фокусы уровня недоучек и деревенских травников. Часть волшебников вообще заканчивали жизнь самоубийством после такого…
