Вскоре он остался в этом дворце один. Его покинули воины, его покинули слуги. Всего один человек на охране одного из древнейших строений в королевствах: гигантского, похожего на лабиринт дворца, с множеством тайных проходов: древних, старых, и даже совсем новых: не раз и не два обитель первых королей перестраивалась и дополнялась. Король Болот подошел к дверям зала совета и дернул за один из факелов, вслушиваясь в почти незаметные, но отчетливые щелчки, что распространялись всё дальше и дальше по коридору: последние ловушки были активированы. Затем он открыл окно и выбрался на карниз, ловким, слитным движением закрывая его за собой, и забрался в неприметную, крохотную комнату чуть выше, где для него был оборудован схрон со снаряжением и оружием. Легкие, удобные доспехи из темно-коричневой кожи. Зелья, алхимические бомбы на перевязи, метательные ножи. Несколько небольших арбалетов и короткий, но очень тугой лук. Яды… Стрел было немного, но он помнил всё тайники, что сделали его люди.
Одевшись, король болот больше походил на вора или на убийцу, чем на воина. Но он и не рассчитывал выиграть этот бой в открытую: лишь получить ответ на один вопрос.
Кто-то бы сказал, что это безумие… Но короли Бингла и так были безумцами по меркам остальных, пусть об этом и не знал никто, кроме их рода. Их считали охотниками, ловкими следопытами: но никто не знал всей правды, даже церковь, даже Ренегон. В конце-концов, как ещё можно было назвать династию людей, что были лучшими убийцами себе подобных в мире, где не принято убивать друг-друга?
И потому Бейлин Бингл не колебался ни мгновения, твердо намереваясь узнать: сколько раз надо убить бессмертного, чтобы тот сошел с ума?
Элдрих Ганатра стоял перед воротами Кордигарда, неподвижной, монументальной фигурой: на расстоянии ровно одного полета стрелы.
В этом не было необходимости: в лучших королевских латах, неуязвимого живого мертвеца не взял бы даже тяжелый осадный стреломет. Но некоторые привычки остаются с тобой навсегда: и в жизни, и в смерти. Древний король медленно, не спеша, обнажил длинный королевский меч, ища свое отражение в идеально отполированной белой стали. Сквозь темную, узкую прорезь шлема не было видно ничего: даже тусклые багровые огни в глазницах скелета погасли, повинуясь его воле.
На самом деле, ему не нужна была и прорезь: живой мертвец видел мир в совсем иных тонах, и перед его мистическим взором была лишь темно-серая пелена рваных очертаний с множеством ярких огней жизни в городе, которому суждено было пасть.
Трех колец стен из пяти ещё не было, когда он последний раз был здесь. Но даже так: он узнал бы это место из тысячи, даже своим искаженным взглядом. Отражение латного шлема с короной на голове словно искривилось, в незримой усмешке. Воистину, то была ироничная насмешка самой судьбы: основатель королевства воды с пламенным клином и в короне пламени.
Ложный король, услужливо напомнила память.
Быть может, это привело бы его в ярость раньше. Королевская гордость - не пустые слова. Но семь столетий - долгий срок. Годы криков в пустоту. Радость от успехов потомков. Разочарование от недостойных и неудач. Годы шли, но он ещё не терял надежды. Но время стирает все: стерлось и яростное желание мести, что он передал своему сыну. Стерлось и стремление к величию, превращая его детище в обычное провинциальное королевство на окраине севера, погрязшее в вечных дрязгах с соседом…
В конце-концов, не осталось и надежды. Лишь мстительный дух мертвого лидера, что не желал сдаваться: никогда, никому, даже когда не осталось ничего.
В том, что именно человек, положивший конец его собственной династии на троне, привел его в это место, была определенная ирония. Но он не был зол, давно разочаровавшись в потомках. Ярость при их первой встрече была наиграна: но удивительно, что молодой волк поверил. Пожалуй, его навыки лицедейства хорошо сохранились…
И вот он здесь. В самом центре мира. На древней земле людей, пропитанной застарелой кровью, болью, предательством… Но так же и доблестью, честью и благородством: гремучей смесью, что всегда текла в жилах людей. Кто-то считал это место проклятым, а кто-то святым: но древней король был иной породы.
Он считал этот город местом, которой должно быть уничтожено.
Элдрих обернулся, встречая взглядом стройные ряды солдат, и заговорил: глубоким, уверенным и властным голосом.
— Я знаю, кто-то из вас считает эту землю святой. Но если когда-то это и было так, кровь людей смысла всю святость отсюда ещё многие столетия назад. Касание отца не делает что-либо святым, ибо частичка его - в каждом из нас, и я говорю это как король, что нарушил все святые заветы, что знал, и лично стоял в присутствии создателя. Многие думают, что мы тут ради моей мести: и в этом есть часть правды. Но далеко не вся.
Лидер армии слегка повернул голову мягким, но решительным жестом, оглядывая всех. Он уже давно научился контролировать тембр голоса: и в этот час в скрежещущем, лязгающем голосе, оповещающем всех вокруг что перед ними нежить, не было нужды.
