Ренегон был быстрее и сильнее: кровь первых королей, жизнь его гвардейцев, годы навыков и мастерство жизни, пожалуй, делали его одним из сильнейших, если не самым сильным человеком в королевствах. Очень немногие могли бы бросить ему вызов на мечах: но, к несчастью для него, перед ним стоял именно такой человек. Мертвый, бесконечно выносливый, пусть уступающий в силе и скорости: но многократно превосходящий в мастерстве, и имеющий сверхпрочное тело, что вообще не поддавалось привычным приемам и ударам.
Поэтому, едва приноровившись к стилю боя соперника, Кормир с удивленным обнаружил, что его прекрасного каплевидного щита остался лишь обрубок, который скорее мешает, чем помогает!
Быстрое движение: попытка скинуть бесполезный, мешающий обломок: и этого мига хватило, чтобы его противник обрушился на него новым ударом.
Он блокировал его одной рукой, не успевая перехватить меч двумя: так же, как сделал в начале боя.
И это было ошибкой. Потому что когда ты сражаешься с настоящим мастером меча, ты никогда не должен ожидать, что у тебя получиться один и тот же прием дважды.
Элдрих ударил его ногой по руке, согнув её под невозможным для человека-латника углом, и выбил меч из руки соперника прежде, чем тот успел сделать что-то ещё. Выбил, чтобы следующим движением насадить его на свой меч.
Тяжелое, почти смертельное ранение для простого человека. Но король, под завязку наполненный силой жизни, легко мог бы оправиться и от такого, дай ему враг всего мгновение.
Ренегон среагировал быстро, пытаясь вынуть из себя чужой оружие, слезть с него… Но его враг навалился вперед всем телом, одной рукой проворачивая меч а второй вцеплюсь в горло.
Живой король быстро понял свою ошибку: стоило не пытаться вынимать меч, а отбить бросок вражеских рук, что отпустили оружие: но было слишком поздно. Это был конец.
— Как… — непонимающе прошептал Ренегон, совершенно не ожидавший такого мастерства от противника.
Он всё еще жил — сильнейший из королей. Пронзенный мечом, удушаемые не знающими пощады руками: но полный силы своих воинов. Элдрих давил и давил, сминая сталь доспехов врага, словно стараясь выдавить последнюю каплю жизни из глаз своего врага.
— Ты умрешь сегодня. — тихо прошипел он. — За всё грехи своего рода, Ренегон.
Лидер Альянса пытался сопротивляться. Но вынуть из себя меч в таком положении было почти невозможно. Он несколько раз ударил противника, сминая его доспехи могучими ударами: но тот даже не обратил внимания. Пытался сбросить с себя руки, ослабить хватку: и на миг ему почти удалось, пропуская в себя ещё каплю воздуха.
Черные прорези шлема налились багровым сиянием, наполняя кости мертвого короля нерушимой крепостью и силой.
— Ты не он… — наконец-то понял обман его противник.
А затем хрустнули кости его шеи, и сияющие синим светом глаза начали медленно тускнеть. Кормир уже не мог дышать, но в его глазах застыл вопрос…
— Элдрих Ганатра. — тихо, так, чтобы услышал только его враг, прошептал древний король.
В последний миг в глазах короля Ренегона отразилось понимание: он узнал, кто его убийца. Получивший лучшее в мире образование, он знал его историю: и роль своего рода в ней тоже. Он попытался сказать что-то ещё: но отсутствие воздуха не дало это ему сделать.
В дорожную пыль бедного квартала, состоящего из трущоб, рухнуло уже мертвое тело короля.
Элдрих проводил его долгим взглядом. Правосудие наконец-то свершилось, пусть и не до конца. Некоторое время вокруг царила тишина, пока, наконец, один из рыцарей смерти не обратился к нему с вопросом:
— Приказы, милорд?
— Убейте всех воинов и обыщите всё ближайшие подвалы. Выясните, что это за здание. Впрочем… Тех кто бежит, можете не преследовать. Трусы не представляют угрозы.
Мертвые солдаты ударили, убивай всех вокруг, а Элдрих стоял и смотрел на тело поверженного врага ещё долгое время. Никому и никогда он не сказал бы этого: но потомственный аристократ умел читать по губам, и понял последние слова того, за чьей головой он явился сюда.
Это была просьба о прощении. Понявший и осознавший всё в последний миг, умирающий, обреченный: он мог сказать всё что угодно.
Но последними словами, вероятно, уже последнего из королей Ренегона была просьба о прощении: за себя, и за всё то зло, что причинила его роду их семья.
Тем самым он принял на себя ответственность: за всех, кто был до него.
— Вокруг ничего, что представляло бы собой ценность, милорд. — обратился к нему один из рыцарей смерти.
— Тогда за что они стояли тут насмерть? — равнодушно спросил Элдрих.
— Здесь был детский приют церкви. Довольно крупный. Похоже, пока шла битва, небольшая группа мастеров земли увела детей подземными тоннелями, обрушив за собой проходы. Прикажете раскопать и преследовать?
— Нет. — покачал головой Элдрих. — Пусть уходят. И вот ещё что… Отзови ударный отряды, что отправлены на уничтожение королевское семьи.
— Вы уверен, милорд? — педантично уточнил рыцарь смерти. — Он может не одобрить…
— Плевать. — отмахнулся древний король. — Отзови отряды, пусть вернуться ко мне. Мы атакуем вторые ворота. Сейчас.
