Прежде, чем впавший в глубокую задумчивость Этериас принял решение зажечь огонь и осмотреть вторженца получше, щупальце, слегка дернувшись и поняв, что его обнаружили, мелко задрожало, словно принимая какой-то импульс… А затем с чудовищной силой сжалось, ломая и перемалывая кости ноги чародея в нескольких местах.
Вихрь воздушных лезвий накрыл поляну, отрезая всё вокруг: но даже отрубленной щупальце сжималось и сжималось, заставляя окровавленные, сломанные кости пронзить изодранные полы его робы…
До крови закусив щеку изнутри, издав тяжелый стон боли, глава церкви разрезал неожиданную ловушку на лоскуты серией точных, ювелирно отточенных воздушных лезвий. А затем взмахнул рукой, останавливая кружащийся вокруг вихрь и припал на здоровое колено, отчаянно высматривая в ночной тьме новую угрозу и лихорадочно пытаясь собрать воедино собранные кости.
Переломанная таким образом нога - тяжелая травма даже для опытного целителя. Долгие месяцы, проведенные в лазаретах и госпиталях и обучение у лучших из круга жизни Таллистрии сделали своё дело: Этериас мог считать себя таковым. Если бы у него было хотя бы несколько минут…
Но их не было - и потому он не успел.
Десятки темных щупалец выстрелили в него со всех сторон: из болотной воды, из листвы кустарников, из травы, пронзая землю того небольшого клочка тверди, где он ночевал.
Тьма ночи в один миг обратилась сияющим днем от могучей вспышки света, что сожгла их: но только затем, чтобы в следующее мгновение на волшебника обрушилась новая тень. Гигантская голова, похожая на искаженную змеиную поднялась из недра болот, и обрушилась на него огромной пастью, намереваясь проглотить: но сломала зубы о мерцающую божественным светом полупрозрачную сферу.
Взмах руки - и тяжелый залп незримых лезвий рассекает воздух, разрубая на части чудовищную пасть, и заставляя шею убраться внутри. Но из мутноватой, покрытой темным мхом воды выстрелили новые щупальца…
Сказки о том, что гидра способна отрастить две головы вместо одной были лишь сказками - однажды, в молодости, Этериас принимал участие в охоте на одну небольшую болотную гидру: на границе Бингла и Аурелиона.
Вот только существо, что встретилось ему, не было гидрой, пусть и имело с ней схожесть. Вместо одной головы из темных вод, ломая и выворачивая болотные деревья вокруг поднялось целых семь…
Новые, более быстрые и сильные щупальца со свистом разрезали воздух обрушивая тяжелые, хлесткие удары на всё вокруг. Воздух вокруг волшебника взревел, обращаясь смертоносным, всёразрезающим вихрем, а вода забурлила, обращаясь дробящей темницей для любого живого существа в ней. Но, к удивлению главы церкви, это оказалось тщетным!
Головы опали бесформенными, разорванными и изрезанными клочками плоти, а щупальца превратились в мелкие кусочки непонятной темной слизи: но как волшебник ни старался, он не мог определить, где находиться сердце напавшей на него твари. Она находилась словно бы нигде и повсюду.
Волшебник тяжело вздохнул, касаясь рукой травы и прикрыл глаза, собирая рассеянную в воздухе силу и одновременно пытаясь подлатать сломанную ногу. Он выиграл себе мгновение передышки: но что дальше?
Но к удивлению Этериаса, его рука коснулась не сочной и мягкой травы, на которой он провел ночь, а опавшей, пожухлой, ослабевшей… В этот миг он понял тварь, что встретилась ему, способна была питаться жизнью окружающих его болот. И пусть волшебник не знал, что за чудовище таилось в недрах этих темный топей, имеющих мрачную славу: он был достаточно образован, чтобы понять как работают её силы.
Наверное, только боги знали, что за хищник обосновался здесь, возможно, ещё на заре сотворения мира. Но поселившись в сердце магической аномалии, он, несомненно приобрел немалые силы и чудовищную живучесть… Вместе с аппетитом. Вот почему вокруг не было никаких животных и даже насекомых: неведомая тварь поедала любую фауну. В иных условиях, возможно, здесь осталось бы только пустошь и умершее от голода животное переросток, но, питаемое силой аномалии, существо научилось существовать на подпитке жизнью. Вероятно, обретя разум или его подобие, голодная тварь научилась не просто питаться магией, но и, насытившись, догадалась до способа запасти себе еды: и позволила аномалии напитать окрестные земли и растения, создавая себе своеобразные запасы.
Из темной воды принялись подниматься новые, ещё более толстые и тяжелые щупальца… И глава церкви, сжав кулаки, принимая решение, и обратил свой взгляд к ночным небесам.
Он не ожидал, что здесь может притаиться что-то, способное сравниться по силе с его врагом, конечно. Возможно, лучше было бы просто залечить ногу и попытаться покинуть место аномалии - едва ли столь огромная и древняя тварь будет преследовать его.
Но если Этериас Инвиктус и ненавидел что-то в своей жизни, то это бегство. А за последнее время ему и так слишком часто приходилось бежать…
Последний из великих мастеров королевств воздел руки на головой, и сами небеса вздрогнули: ведь даже пространство разорвалось, отвечая на его зов.
