От внезапного осознания я резко остановил коня, поднимая химеру на дыбы. Мертвая глотка черной лошади издала странное, искаженное, тяжелое ржание: совершенно бессмысленное для нежити. Но такова была магия смерти: ведь я сам вкладывал в неё образ животного, что не существовало в этом мире…
Но не это было главным. Что за… С каких пор, во имя сути всего сущего, меня вообще начал волновать источник силы? Когда я вообще начал любить приносить людей жертву? На краткий миг мысль, возникшая чуть раньше, показалась мне чудовищно чужеродной. Это ощущение прошло так же легко, как пришло, но этого оказалось достаточно, чтобы я остановился.
Я медленно осмотрел взглядом поле, на котором находился. Просто зеленая равнина, с лесом и несколькими холмами вдалеке. Даже нет следов деревень: пусть Ренегон и был самым густонаселенным королевством людей, даже здесь ещё оставалось немало незанятых земель. Вероятно, в дне пути я мог бы найти какую-то деревню…
Глаза словно застлало пеленой, отвечая на эту мысль, а пустота в груди словно заклубилась, сворачиваясь в ненасытную воронку. Ведь есть решение ещё проще! Зачем ехать так далеко, на юг? Сила находиться совсем рядом.
Усилием воли я отбросил эти мысли, помассировав виски. Это далось на удивление тяжело… Спрыгнув с химеры, я тяжело опустился на траву, разминая затекшие за два дня скачки мышцы.
Воздействие на разум? Но откуда? Я пристально ощупывал всеми чувствами пространство вокруг, даже переключился на зрение глазоеда… Но ничего не было. Это была обычная зеленая равнина, и никто не наблюдал за мной из холмов и леса. Не было ни чувства чужого присутствия, ни незнакомых потоков энергии. И это было ещё более подозрительно… Опустившись на землю, я усилием воли вогнал себя в драконью медитацию, изучая собственный разум на предмет чужого воздействия.
Часы пролетели незаметно: на горизонте темной, ночной равнины забрезжил рассвет. Не было ни утреннего тумана, ни радуги после дождя. Чистое, тихое утро посреди природы. И я так и не нашел внутри своего разума следов чужого воздействия - если таковое и было, его искусность намного превосходила всё, что я способен обнаружить.
Но что-то было не в порядке. Что-то со мной… И чем больше я об этом думал, тем отчетливее понимал это. Поэтому, сняв с седельной сумки кинжал, я принялся готовить ритуальный круг.
Чувство пустоты никуда не делось: сил во мне была лишь горстка, собранная по дороге за последнюю пару суток. Правда, я мог бы воспользоваться химерой, высосать из неё силу смерти. Эта мысль показалась неожиданно привлекательной - настолько, что мне пришлось приложить усилие и тряхнуть головой, отгоняя пагубные мысли. Лишаться транспорта нельзя… Только не сейчас.
Краткая вспышка проклятья: и небольшой круг травы медленно увядает, рассыпаясь прахом. Кинжал врезается в землю, чертя фигуру, а затем - красная кровь мастера смерти наполняет её. Импульс силы - и кровь вспыхивает багровым светом, медленно чернея.
Серая, тонкая пленка полусферы срывается с места, резкой волной расходясь во всё стороны вокруг: этот ритуал был предназначен, чтобы найти сокрытое от твоих глаз, определить источник неизвестной атаки, выяснить что за сущность скрывается от убийственного взгляда мастера смерти…
Но это не сработало. Я чувствовал каждое дерево и каждое животное в поле и лесах вокруг, чувствовал незримую тень завесы в небесах, но не было ничего, что действовало бы на меня.
Я был один.
И всё же, я не торопился, детально, шаг за шагом изучая собственные мысли и воспоминания. Пусть прошло уже немало лет, я всё ещё помнил, как холодный яд смерти едва не парализовал меня, когда я впервые применил её. Когда леденящий душу яд превратился в сладкое чувство опьяняющей силы?
Безусловно, я делал всё, чтобы приспособиться. Сотни и тысячи чернейших ритуалов, за которые, уверен, в иных мирах меня сожгли бы заживо без колебаний. Изнурительные тренировки, рвущие душу и тело. Снова и снова я перековывал себя в величайшего мастера смерти - ни на миг не допуская мысли, что моей воли не хватит, чтобы остаться собой. Счёт моих личных жертв, наверное, перешел уже на сотни тысяч…
Похоже, настало время рассмотреть вероятность того, что я был не прав. Благодаря ритуалу я знал: неподалеку есть ручей. Я неторопливо подошел к воде, наполняя опустевшую за два дня флягу, и смочил губы. Чистая, родниковая вода: в этом мире было ещё немало таких, нетронутых цивилизацией мест…
В воде отражался взрослый мужчина лет двадцати пяти на вид: в этом возрасте я и застыл после проведенного на севере ритуала, что даровал мне бессмертие.
Легкая щетина, что отросла за последние дни. Небольшой налет волос на голове, что ещё недавно была налысо побрита ради нанесения ритуальный тренировок. Обыкновенная, черная дорожная одежда, что была в седельных сумках Химеры: я переоделся после шторма смерти. Усталые, впалые черные круги под глазами, и пустые, равнодушные глаза, в которых было лишь одно желание…
