В следующий миг меня с дьявольской силой и болью вышвырнуло из видения, погружая в темноту - и у меня ушло несколько долгих, тягучих минут чтобы собрать волю в кулак сквозь тупую, пульсирующую боль в разуме, и понять, что я нахожусь в своем теле.
— Что со мной? — прохрипел я, чувствуя потоки теплой жижи, стекающие по лицу.
— Сперва пошла кровь из носу. Затем из глаз и ушей. Глаза лопнули, как будто мозг взорвался изнутри. Сейчас из пустых глазниц, ушей и ноздрей вытекает кровавая жижа, похожая на смесь мозговой жидкости и превращенных в фарш мозгов. — Сухим, равнодушным тоном раздался голос рыцарям смерти.
Сквозь боль и мутное сознание я почувствовал потоки жизни, идущие от меча - столица рядом, и там есть гвардия… Удивительно, что король может пережить даже взрыв своего мозга изнутри.
С этой мыслью я и умер. И воскреснуть в этот раз было куда сложнее обычного - сознание размывалось, словно я уже погиб сотню раз и дотягиваться разумом до цепей бессмертия становилось всё тяжелее и тяжелее…
Но я прошел через худшее в этом бою. Я горел от пламени и света, был стерт с лица мира молниями, разорван на части взрывами - и потому собрался себя вновь, как собирал всегда. Боль отступила, оставляя ментальное истощение, и, стерев остатки собственных мозгов с глазниц, я открыл глаза.
— Вы скверно выглядите, вождь. — участливо прогудел старейшина, что возглавлял оставшихся рыцарей смерти из числа детей льда. — Быть может, заедем в город, чтобы передохнуть?
Я провел рукой над лицом, намереваясь уничтожить грязь и кровь с себя направленным выбросом смерти… А затем рассмеялся, вспомнив, что во мне нет ни капли этой силы.
— Нет. — качнул головой я. — Хватит и фляги с водой на этот раз.
Физически я был в порядке - и, кажется не сошел с ума. Однако разум чувствовал себя странно - это было сродни ощущению фантомной боли после того, как часть тебя разорвали на куски и собрали снова. Концентрироваться получалось плохо - и всё же, моя работа здесь была не закончена.
Вялой, покачивающейся походкой, я направился в место, где произошла кульминация это битвы - это было не так уж и далеко.
Возможно, я совершил ошибку тогда. Быть может, стоило поговорить, попытаться убедить их, что это не вторжение. Мое появление в этом мире - палка о двух концах. С одной стороны, я вторженец, которого привели сюда как эмиссара неведомых мне сил. С другой - я родился и вырос здесь, получил новую жизнь, привык к этому миру - став считать его своим. И я определенно не имел намерений как-то помогать той неведомой хрени состоящей из чистой смерти, что привела меня сюда. Скорее уж, я бы не отказался сдать её крылатым - им вполне могло хватить сил загнать её бездну, если не уничтожить.
Однако когда ты являешься темным властелином, что ведет армию мертвых на захват святого города, внезапное появление ангелоподобных существ, что начинают сносить передние ряды твоих легионов, не слишком-то располагает к переговорам, особенно, когда ты уверен в своей силе.
Но чего вспоминать о прошлом. Я пришел сюда не затем, чтобы сожалеть о случившемся. Передо мной лежат большой, на два десятка метров радиусом кратер, чьи стены были изрезаны и изуродованы прошедшим сражением.
Здесь Алайсиаги разорвали мой шторм, жертвуя собой. Здесь они сделали то, что не удалось даже лучшим магам людей на плато - разорвали бушующий вихрь смерти, в котором было столько силы…
Я коснулся края кратера, усаживаясь на землю, вслушиваясь в шелест потоков смерти. Здесь мне требовалось преодолевать себя, чтобы заглянуть в прошлое - это место несло чудовищный след моей собственной силы, который, наверно, не выветриться и за столетие.
Как же вы сделали это, крылатые? Добровольная жертва могущественного боевого мага, что вливает силы в одну-единственную атаку - это чудовищная мощь. Но пусть мастера людей и уступали небесным воительницам в мастерстве - некоторые из тех, кто бросил мне вызов на плато определенно превосходили в чистой силе, и они тоже жертвовали собой, идя на смерть.
