— Так или иначе, эти варианты я не использовал для культа. Улос получил от меня третий вариант - самый тяжелый, но наиболее стабильный. Последний известный мне ритуал вечной ночи не одаривает мага ни большим могуществом, ни возможностью возрождаться после смерти - но делает невероятно живучим. В некотором роде ты сам становишься живой, или немертвой филактерией, связываешь душу с телом, превращаясь в высшую нежить. Очень живучую нежить - такой лич может восстановиться даже из одной кости, хотя это и потребует много энергии.
— И каковы минусы? — напрягся для предела Эскилион.
— Минусы… — я огладил подбородок, нарочито медля. — Прежде всего, проводимость смерти тут ниже чем у остальных вариантов, хотя и лучше чем у любого живого - однако этот ритуал создавали для магов, владеющих разными школами магии. Возродиться после смерти не получиться - вдобавок, в случае гибели от какого-то сильного могущественного существа душа может получить легкие повреждения, поскольку она сильно врастает в тело. Сращивание тонких энергетических оболочек с плотью - обоюдоострый процесс, он делает тебя сильнее, но в случае столкновения с превосходящим противником - уязвимее на тонких уровнях. Поэтому некоторые виды мощной магии на такого лича работают сильнее - зато холодом или сталью, тебя, пожалуй, не убить вовсе. Что же до разума… Здесь сложнее. Люди - существа эмоций, и насколько я могу судить, эти эмоции являются как частью нашей души, так и частью нашего тела. Превращение себя в нежить отрезать телесную часть - намертво, а ведь о неё задумываются реже всего. Ты не получишь всплеска гормонов, занявших сексом. Адреналин не заставит тебя двигаться быстрее и точнее в миг смертельной битве. Ты не ощутишь страха высоты, сладости фруктов и меда, нежного касания теплой воды, поблекнут краски цветов и звуки песен. Это незаметно на первый взгляд, однако вся информация, что ты получаешь сейчас из окружающего тебя мира - это отнюдь не твои старые глаза, уши и кожи. Это ритуальная магия смерти, что питает твое тело. Твои глаза мертвы и не видят ничего, не посылают импульсов в мозг. Твои уши не слышат звук, их передает в твою душу часть ритуала смерти. Твоя кожа не чувствует ничего… Но чувствует душа.
— И как с этим быть? Что с этим делать? Я же не могу ожить обратно…
Я легко, светло улыбнулся.
— Никак. С этим не нужно бороться. Подобный эффект называется выцветанием - краски жизни словно утрачивают свой свет в годами. Чем дольше ты будешь жить, тем дальше будут далекие воспоминания жизни, и тем меньше их останется. Но это не сумашествие и не безумие, нет, скорее что-то вроде утраты вкуса к жизни… Ты не сойдешь с ума, но изменишься. В твоих силах направить это изменение в то русло, которое ты хочешь. Отрезанный от мирских забот, разум человека способен на удивительные вещи. Ты и сам ведь это заметил, так ведь?
Я обвел рукой барак, лишенный даже туалета и кровати. Эскилион задумчиво оглядел своё жилье и медленно кивнул.
— Значит, выхода нет. — мрачно заключил он.
— Значит, выход не требуется. — щелкнул я по лбу юношу. — Сила личности способна преодолеть и не такое, всё зависит от тебя. Если совсем припекло, создай суррогат, наконец, разработай более совершенные ритуалы, чем те, что заложены изначально, добавь их в своё тело!
Некоторое время гениальный дурак смотрел на меня, а потом хмуро качнул головой:
— Не понимаю, что вы имеете ввиду.
Я вздохнул и махнул рукой.
— Идём, я покажу. Нам нужен пленник, живой.
Лич слегка оживился, засуетившись:
— Не надо никуда идти, сейчас принесут… Мужчина или женщина?
— Плевать. Тащи любого, лучше среднего возраста.
Я краем глаза отследил легкий импульс смерти, что ушел куда-то к страже лагеря. И действительно: вскоре нам притащили бородатого, мрачного мужчину с легкой проседью в бороде.
Мужчина подавленно молчал, и похоже, иллюзий насчёт своей судьбы не имел. Эскилион взмахнул рукой, и тот подлетел к алтарю, намертво закрепляясь на нем.
Я приложил руку к сердцу мужчины, и сосредоточился, вызывая в памяти нужный ритуал, и перехватил кинжал, разрезая себе вены. От крови к крови - красные руны вспыхнули на его теле, и он зашелся в чудовищном крике, теряя сознание и жизнь.
— Иссушающий жизнь. — констатировал Эскилион. — Улос мне показывал таких, если крови и жизни напьются - похожи на живых, но я всё ещё не понимаю…
Я приложил вены к губам мужчины, заставляя того пить кровь. Тот не сопротивлялся, жадно высасывая из меня жизнь. А затем, залечив рану бессмертием, я требовательно вытянул руку к Эскилилону:
— Дай мне свою руку.
Лич пожал плечами и протянул руку: только для того, чтобы я взмахнул мечом, отрубая ту на уровне локтя.
— Жди, не задействуй бессмертие.
Ещё один взмах - и рука новоиспеченного вампира отрезана. Сосредоточившись, я принялся делать пересадку, перекрывая ещё кровоточащие сосуды… Некротрансплантация - сложная вещь, но я давно научился создавать неплохих химер, и опыт у меня был изрядный, потому с такой простой вещью, как пересадка руки, я справился быстро.
