– Думаю, есть пара методов, что могут ускорить процесс. – наконец, отворил второй кувшин сэр Колн. – Однако они неприятны. Болезненны. Пожалуй, даже унизительны в некотором роде… Потребует помощи целителей, вероятно, ежедневной. Уверен, что готов к ним?
– Я могу залечить любую рану бессмертием. – заметил я. – Так что присутствие целителей…
– Исключено. – отрезал старый рыцарь. – Не знаю, как работает эта твоя магия, но весь эффект тренировок может сойти на нет. Если хочешь тренироваться, сделаем всё без этого. Или так, или за результат я не ручаюсь.Орден, конечно, сильно пострадал, но мастеров жизни чтобы собирать тебя заново после каждой тренировки я найду. Выбирай. Но если согласен, потом никаких оправданий, понял? И у меня будет одно условие… Но его я озвучу, когда мы закончим. Не люблю просить что-то в долг.
Я даже не колебался. Утром следующего дня магистр привел меня в достаточно просторное, темное помещение, едва освещаемое парой слабых факелов. Напротив достаточно гладкой, отшлифованной каменной стены стоял деревянный табурет.
– Эта комната построена давно, столетия назад. – с необычной нежностью коснулся стен Колн. – Камень здесь твердый, устоявшийся, прочный. Ты знаешь о том, что стены становятся лишь прочнее с годами? Именно поэтому это место подойдет идеально.
– Подходит для чего?
– Для того, чтобы быть твоим манекеном для битья. – невозмутимо ответил магистр, и развернул принесенный с собой мешок.
В мешке была небольшая деревянная бадья, фляга с водой, и… Длинный зеленоватый кнут. У меня зашевелились нехорошие подозрения…
– Мне сесть на стул? – поднял бровь я, рассматривая принесенные вещи.
– О нет, стул для меня. – коварно улыбнулся старик, перехватив мой взгляд – Но ты всё правильно понял. Ты будешь бить стену, голым кулаком, раздевшись до пояса. И каждый раз, когда мне будет казаться, что ты бьешь недостаточно, сильно, я буду бить тебя кнутом. Вечером тебя вылечат от последствий - как руки, так и спину. Но только вечером. А на рассвете мы начнем заново… Ты готов?
С этими словами магистр ордена уселся на деревянный табурет, смачивая кончик кнута в воде.
Я смерил его пристальным взглядом… А затем повернулся к стене, глубоко вздыхая. Усилить удар жизненной силой - не так уж и сложно, если умеешь её чувствовать. Просто сконцентрировать в кулаке…
Тяжелый, могучий удар кулака, способный сломать чью-то челюсть, или даже убить человека, обрушился на камень, разбивая мне в кровь костяшки пальцев. Я умел бить - и удар был почти идеален. Конечно, каменная стена даже не шелохнулась… И следом за ударом воздух со свистов разрезал удар кнута.
– Ещё раз. – холодно произнес магистр.
Я ударил ещё - снова и снова, пока не сломал наконец собственную правую руку. И только затем понял, что никакой удар не будет идеальным: пока я не сломаю эту чертову стену. Потому что удар кнута неумолимо следовал за каждым моим ударом, как бы хорош тот не был. Стиснув зубы, я собрал сломанные кости в руке воедино, концентрируя остатки сил в сломанной руке - и обрушился на стену, превращая собственную руку в изломанное месиво из костей и плоти.
Кровь стекала по стене, но камень был слишком крепким - на нём осталось лишь пара царапин от моих костей. А спину со свистом обжег новый удар.
– Полагаю, у меня больше нет правой руки для удара. – вздохнул я, глядя на переломанные и окровавленные кости, торчащие из месива, что недавно было рукой.
– У тебя всё ещё есть левая рука. – безжалостно заметил Колн. – Ещё раз!
Это будет долгая тренировка… Я вскинул голову к факелу, отстраняясь от боли в правой руке - и замахнулся левой. Наверно, ни один король или даже знатный лорд никогда не проходил через это: сословия значили слишком много в этом мире.
Но именно этим я был лучше и сильнее их всех - лишенный это слабой спеси, как и многих иных слабостей. И потому каждое утро, вставая на ноги и направляясь к этой стене, покрытой моей запекшейся кровью я не злился и не гневался, нет. В моих глазах стояло лишь одно воспоминание:
Рыцарь в сияющих доспехах магистра ордена. Кулак в латной перчатке, что со свистом пронзает воздух, промахнувшись совсем чуть-чуть: но обрушившись на каменную колонну, разбивает её вдребезги.
Кадоган однажды доказал мне, чего стоит путь меча, отрубив голову бессмертному магистру смерти без всякой магии.
Это заняло полтора месяца - множество дней непрерывной боли, избиений, и отработки одного-единственного удара, что я повторил тысячи раз. Но однажды проклятый камень, исцарапанный обломками моих собственных костей, хрустнул, с треском разбиваясь под моим ударом.
Я даже не сразу поверил, что это произошло, замахиваясь вновь. И только затем понял, что спину не обожгло привычным ударом.
Колн захлопал в ладоши.
– Отлично, у тебя наконец-то получилось. Прислушайся к себе, запомни это чувство. Подойди сюда.
Я сделал шаг, и пошатнулся от внезапной слабости, едва успев опереться на стену. Из тела словно выпили всё соки: хотя было ещё утро, и тренировка началась совсем недавно.
