Верзила, не колеблясь, щелкнул предохранителем, взвел курок и направил дуло в затылок мычащего ничком на полу Витьки Гогина…
– Стоп! – воскликнул Елисеев, и Снежок, нимало не удивившись такому повороту событий, поднял револьвер дулом кверху.
Ростислав Юлиевич громко рассмеялся.
– Верни, – приказал он Снежку и, взяв у того пистолет, снова положил его в карман. И повернулся к Кардиналу.
– Я так полагаю, вы хотели мне проиллюстрировать какую-то мысль? – осведомился Руслан Карлович. Под ложечкой у него остро подсасывало, но внешне он сохранял спокойствие.
– Правильно полагаешь, – кивнул Ростислав Юлиевич. – Пойми одну штуку: каждый человек изначально всемогущ. Все, что он ни пожелает – всего он способен достичь. Для этого ему требуется только лишь одно – побороть внутренний страх. И все! И все, понимаешь?! – последнюю фразу Елисеев прокричал ставшим вдруг неестественно резким, каким-то вороньим голосом. – Но так силен этот страх, что преодолеть его у людей не выходит. Желания обуревают всякого, а кому доступно их осуществить?.. Никому. Чего бы ты хотел? – неожиданно крикнул он на Снежка.
Вопрос застал верзилу врасплох. Он замемекал, заскреб пятерней белобрысый, коротко стриженный затылок. Но под яростным взглядом своего хозяина все же нашелся:
– Ну… денег много…
– Так иди и возьми, – тут же предложил ему Елисеев.
– Да… как это… ну… знать бы, где… – захмыкал Снежок.
– Ты не знаешь, где у меня сейф стоит? С твоими ручищами ты с дверцей и безо всякого специального оборудования справишься.
– Ну… как это… а вы?
– У кого ствол в руках, у меня или у тебя? Ты ведь минуту назад был готов человека прихлопнуть, как комара.
Тут Снежок смешался окончательно.
– Не может, боится, – констатировал Ростислав Юлиевич и повернулся к Кардиналу. – А ты? Всю свою жизнь ты исполняешь чьи-то приказы – и, надо сказать, довольно неплохо исполняешь. Ты умен, образован, обучен своему делу и способен обучаться и дальше. И что тебе дало это? Да ничего – по сравнению с теми, кто отдает тебе приказы. Желал ли ты иметь то же, что и они? Конечно, по-другому и быть не может. Но не можешь… Как и Снежок – боишься.
– Бене куи латуит… бене виксит, – сказал Кардинал.
– Хорошо прожил тот, кто прожил незаметным, – без труда перевел Елисеев. – Отличный девиз… для таких, как ты. Я предпочитаю: фабер эст суэ квисквэ фортуна[4].
– Я понимаю вас, Ростислав Юлиевич, – ровно, хотя разговор этот был явно неприятен ему, проговорил Кардинал. – Человечество сдерживаемо внутренними запретами – иначе мир и не смог бы существовать. Но уверяю вас – я же все-таки старше – что дело здесь обстоит несколько сложнее…
– Да не сложнее! – махнул рукой Елисеев. – Все именно проще. И в этом тоже вы все боитесь себе признаться… Что-то я сегодня… – добавил он вдруг, будто на мгновение опомнился от наркотической буйной лихорадки, раздергивающей его, – что-то я немного… А, ладно… Суть в том, дорогой мой Кардинал, что не все люди рождаются с, как ты говоришь… внутренними запретами. Время от времени появляются на нашей планете и такие, кто сильнее векового страха.
– Это вы о Купидоне? – хмуро спросил Кардинал.
– Купидон – выродок. Все, что его волнует, – это возможность причинять боль другим. Ни в каком другом явлении жизни он наслаждения не видит. Я говорю о другом. О таких, как я, – Ростислав Юлиевич заявил это просто, без пафоса, как о чем-либо само собой разумеющемся. – Понимаешь? Столетие за столетием на Земле появляются те, кому суждено изменять ход истории. Те, кому от рождения предначертано быть сильнее всех прочих – намного сильнее, неизмеримо сильнее! А в чем их сила? Не в объеме мускулов и не в исключительных умственных способностях, а только лишь в том, что они не боятся того, чего боятся другие. Не боятся воплощать в жизнь свои желания – какие угодно желания. Не боятся раз за разом переступать ту черту, что отделяет человека от… сверхчеловека. Даже не человека, нет… Дракона! Царя над всеми разумными существами! Дракона! – это сравнение так понравилось Елисееву, что он прокричал его несколько раз. – Да, драконы! Мы – драконы! Нас мало… нас и не может быть много. Нас – достаточно, чтобы жизнь на Земле не останавливалась, чтобы двигалась вперед… Мы – можем все. Поэтому нам и дозволено – все…
В кармане Кардинала зазвонил телефон.
– Это Борман, – уверенно сказал Ростислав Елисеевич.
Это, действительно, оказался Борман. Выслушав его доклад, Руслан Карлович сообщил Елисееву:
– Они заняли позицию – восьмеро. И только что на дороге появилась машина, высадила пассажира, развернулась и уехала.
Елисеев захохотал, оскалив зубы. При виде его исказившейся физиономии Кардинал еще раз подумал о том, что при этом хозяине он надолго не задержится. Пришла пора покидать Ростислава Юлиевича…
– Вот о чем я и говорил! – выкрикнул Елисеев. Он достал из кармана стеклянную трубочку, провел ей несколько раз по воздуху, потом внимательно осмотрел и облизал с одного конца. – Я сразу почувствовал в этом пареньке такого, как я! Дракона! Он не остановится ни перед чем, потому что он всемогущ, да!
